Ваня странно посмотрел на меня, будто был в недоумении из-за того, что я не сказала родителям этот известный факт.
– Ух ты! Анюта, почему не сказала? – спросил папа обиженным тоном, как будто был фанатом группы. Сомневаюсь, что он знал хотя бы одну песню.
– Лучше услышать из первых уст, – скромно пожала я плечами.
– И ты тоже увлекаешься музыкой? Хочешь стать, как отец?
Я видела, как Ваня смутился, как подбирал слова для ответа. Я уже знала, как нелегко ему общаться на тему знаменитого отца. В таких случаях всегда сравнивают, часто не в пользу детей, говоря избитую фразу про отдохнувшую природу.
– Нет, я не хочу стать таким же. У каждого свой путь, – проговорил он, ковыряя вилкой рыбу.
– Ваня занимается музыкой, но увлекается не только этим. Он много путешествует… – начала я и споткнулась о взгляд мамы, прозорливый и в какой-то степени пугающий.
– Может, ты нам споешь? – поинтересовалась мама, откидываясь на спинку стула.
– Я… с некоторых пор не пою. Просто сочиняю.
Ваня как будто сгорбился после этих слов, но быстро собрался и перевел разговор на тему, не касающуюся его творческих способностей.
Хотела бы я сказать, что ужин пролетел незаметно, но такого просто не могло быть. Когда мы решили сделать перерыв перед чаепитием, и мы, наконец, оказались с Ваней наедине, в моей комнате, я, выдохнула. Но ненадолго, потому что в дверном проеме появилась мама с напутствием не закрывать дверь.
– Что вы, мы не будем закрываться, – произнес серьезно Ваня, но в его глазах горели искорки.
Я виновато улыбнулась ему.
– Значит, это и есть спальня принцессы.
– Еще одно слово о принцессе, и я кину в тебя подушкой!
– Хорошо, сударыня. Что будем делать, если вы не согласны биться подушками? – Ваня по-хозяйски сел на мою кровать и лукаво посмотрел на меня.
– Ну… Этаж слишком низкий для ненарушения пари.
– Аня, как ты можешь думать об этом, если в другой комнате твои родители? – с иронией в голосе тихо спросил Ваня.
Я покраснела и все-таки бросила в него ближайшую ко мне подушку. Он со смехом поймал ее и отложил в сторону.
– Можем поиграть в морской бой, – предложила я и показала ему язык.
– Нет уж. Ты затопишь все мои корабли.
Ваня встал и прошелся по комнате, обследуя взглядом каждую мелочь. Он взял рамку с моей фотографией со стола. Там я была запечатлена года три назад беззаботно смеющейся, стоящей в намокшем от соленой воды сарафане, по колено в море, посреди теплого лета и вечно голубого неба.
– Где это ты?
– У бабушки в Тамани.
– Ты была такой счастливой, – заметил он и тотчас бросил осторожный взгляд на меня, будто боялся обидеть. – В смысле…
– Я поняла. Сейчас я уже не такая.
Я кинула взгляд на фотографию. Грустное зрелище, как будто смотришь на себя со стороны. В тот жаркий июньский день у меня было все. Была семья…
Ваня подошел ко мне и обнял, уткнувшись носом в макушку. Я вдохнула его запах, знакомый, успокаивающий, как будто родной.
– Анна Андреевна Павлова, ты самая лучшая девушка на свете. И я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя счастливой и смеялась так, как на этой фотографии. – Он поцеловал меня в лоб.
– Ты и так делаешь меня счастливой. Спасибо тебе за это. Как мне сделать счастливым тебя? – я положила руку ему на грудь.
– Будь со мной. Просто всегда будь со мной. Ведь с тобой я тоже живу.
Ваня оторвал меня от пола и закружил, а когда поставил на твердую поверхность, все вокруг кружилось. Все. Кроме него.
– Почему ты больше не поешь? – спросила я, когда вращение предметов прекратилось.
– Потому что не могу, – с грустью ответил Ваня. – Это долгая история и не на сегодняшний вечер.
– Дольше, чем моя?
Ваня серьезно смотрел на меня. Я видела, как что-то в нем боролось, как что-то темное пряталось в глубине его глаз, на миг отразивших всю накопившуюся боль. Боль, которой не привык делиться с другими, ее стесняешься, ее ненавидишь. Я знала это, потому что была такой же, как и он. То же самое было во мне, поэтому я так хорошо это распознавала. Впервые Ваня был таким. В сильном парне, готовом противостоять всему миру, таилась слабость. И я испугалась. Я отпрянула от него, упершись в стену, как будто хотела защититься от всего, что было в нем. Испугалась, что не справлюсь, ведь я не справлялась даже с собой.
– Я расскажу, – поспешно сказал он, видя мою реакцию. Наверное, решил, что я обиделась на него. – Обещаю. Когда мы останемся наедине.
– Да? – спросила я, испытывая глубочайший стыд за свой испуг.
– Да. А если хочешь сделать меня счастливым еще больше, приходи поболеть за меня завтра вечером. Наша команда будет играть в футбол против команды другой школы.
– У меня съемка завтра. Надеюсь, она закончится раньше. Я приду обязательно, – сказала я, ощущая облегчение от смены темы и одновременно коря себя за это.
– Ну что, готовы к чаю? – поинтересовалась мама, появляясь на пороге и улыбаясь своей идеальной белоснежной улыбкой.
– Конечно, – как ни в чем ни бывало ответил Ваня.