– А не рано ли хотеть своей личной дороги, когда ты еще школьник, и учишься в коллективе? Ведь не зря аттестаты у вас будут по одинаковым предметам…
Я застыла с вилкой салата в руке. Ну вот оно, началось. Я взглянула на Ваню, который задумчиво теребил край салфетки, готовясь сказать то, что может навсегда отвратить мою маму от него, или то, что, наоборот, может способствовать признанию.
– Вика, а что плохого в том, что парень уже выбрал свой путь? Если бы я заранее знал, что стану заниматься торговлей, неужели бы мы мотались по стране так долго? – встрял папа, пытаясь сгладить ситуацию.
– Тем более, Ваня уже отличный фотограф, – добавила я.
Ваня многозначительно посмотрел на меня и мягко произнес:
– Я не считаю, что это плохо, знать, чего хочешь добиться в жизни. Даже если это ошибочно, но ты знаешь, что ты старался и прикладывал все силы для того, чтобы что-то получилось в итоге. Я люблю фотографию, люблю музыку. Но это не значит, что в какой-то момент я не захочу заниматься чем-то другим.
– Это правильно. Вот есть еще молодые люди, которые могут по-настоящему жить, а не просто плыть по течению, – закивал мой отец в то время, как моя мама молча ела и пристально смотрела на Ваню, как будто он оказался совсем не тем, о ком она думала в самом начале. Хотя, наверное, так и было.
Я тоже смотрела на Ваню и гордилась им. Я знала, что бы он ни сказал в этот вечер, я буду воспринимать это, как истину не потому, что я слепо верила его словам, а потому, что его слова не могли идти вразрез с моими мыслями. Мы уже смотрели в одном направлении, мы уже чувствовали друг друга, как будто давно были вместе.
А мама все так же молчала, глядя то на меня, то на Ваню, разговаривающего с папой о школьной жизни. Это было странно и совсем не похоже на нее. Это настораживало.
– Аня, помоги мне с горячим, – сказала мама и направилась на кухню, ожидая, что я последую за ней.
Как только я оказалась у дверного проема, мама схватила меня за руку и прошептала:
– Дорогая, почему ты не сказала, что ты по уши влюбилась?
– Мама! – Кроме этого слова, мне было больше нечего сказать.
– Ты стала такой скрытной! Не могу поверить, что это моя дочь, – мама всплеснула руками и отвернулась от меня к духовке, чтобы достать рыбу.
– Придется поверить, – хмуро пробормотала я, глядя на мерцающие огни за окном.
– Ты сильно изменилась, Аня. Помнишь, мы раньше всем делились?
Я с грустью усмехнулась. Мне не хватало наших вечерних посиделок за обсуждением прочитанных книг, просмотренных фильмов и концертов. Мы могли говорить про все на свете. Эти теплые и нежные моменты были одними из самых счастливых в моей жизни. Но все ушло. Кто-то повзрослел, кому-то надоело или захотелось тратить время на что-то более важное. Я не могла сказать точно, почему и когда, но это случилось. И точки возврата не было.
– Вроде бы этот твой Ваня неплохой парень, – произнесла моя мама, перекладывая горячее с противня на большое блюдо.
– Это так, – согласилась я, понимая, что со стороны моей мамы действительно большая жертва, сказать что-то приятное, пусть даже в не слишком приятном тоне, о том, кого выбрала ее дочь, а не она сама.
– Только не теряй бдительность, – сказала она мне, передавая блюдо в мои руки. – За хорошим с виду мальчиком может прятаться плохой. Ты же знаешь…
Мама продолжила говорить что-то еще, копошась у холодильника. А я смотрела на нее, застыв на пороге. Это она серьезно? Та, которая не распознала за фотографом насильника и спокойно оставила свою дочь в его студии? Та, которая до сих пор души не чаяла в прекрасном молодом человеке по имени Антон, не зная, что он самый мерзкий человек из всех, что я встречала, за исключением еще одного, о котором подумала прежде него? Как она смела намекать о Ване такое? Когда же моя мама сможет принять мой выбор, а не выбирать за меня?
Ничего не сказав, я развернулась и направилась к столу. Там была идеальная картинка семейного вечера. Ваня рассказывал папе что-то очень смешное. Папа смеялся так, будто только что услышал самую лучшую шутку в мире. Я тоже хотела присоединиться к ним, как вдруг обнаружила, что по моим щекам побежали слезы. А я даже их вытереть не могла, потому что держала блюдо с ароматной рыбой, которую еще несколько минут назад очень хотела попробовать, но сейчас ее запах вызывал лишь тошноту.
– Аня? – Ваня поднялся из-за стола и в несколько шагов преодолел расстояние между нами. – Ты чего?
Я бросила взгляд на папу, который был занят открытием бутылки вина. Он ничего не заметил.
– Это… все лук виноват, – прошептала я и закусила губу, чтобы сдержать бурю внутри себя.
Ваня посмотрел на меня так, будто хотел удостовериться, что я вменяема для того, чтобы продолжить ужин. Он быстро вытер мои слезы и забрал из моих рук блюдо.
– Не знал, что запеченый лук заставляет плакать, – тихо сказал он, подмигнув мне.
– Ваня, а кто твои родители? – задала вопрос мама, когда мы принялись за горячее.
– Мой папа – Дмитрий Сотников, участник рок группы. А мама – модель, – просто ответил он.
– Той самой группы? – спросил папа, чуть не выронив вилку из руки.
– Да.