– Когда ты желала мне лучшего? Когда заставляла участвовать в конкурсах красоты, на которые мне было плевать? Когда до сих пор таскаешь меня по этим нелепым кастингам? Ты думаешь, это мое будущее – быть тупой моделью? А на большее я не способна? Боже мой, я ведь и правда не знаю, на что способна!
– Дорогая, успокойся. – На мамином лице проступила краска.
– Нет! Я не спокойна! Ты знаешь, каково это, жить каждый день, слушая от тебя разные замечания? То я получила плохую отметку, то я сказала или сделала что-то не то! А еще у меня лоб слишком высокий, а губы слишком пухлые… Ну извини, мама, уж такой я родилась! И рост… мой рост недостаточно высокий для модели, а еще я поправилась на гребанные сто грамм!
Я знала, что нужно остановиться. Но я также знала, что если сейчас не скажу маме все, что мертвым грузом лежало у меня в душе, то оно там так и останется. Это был момент, когда либо ты преодолеваешь себя, либо уходишь еще дальше в себя. И дальше уходить мне было уже некуда.
– Аня…
– Нет! Я всю жизнь слышала тебя! Дай мне высказаться. Спасибо ангине за то, что дала возможность вновь заговорить!
– А кто способствовал, что ты так заболела? Если бы Ваня не повел тебя за город, ты была бы здорова.
– Мама! Да ты даже не думаешь о том, что я простудилась на фотосессии в субботу? Ты действительно думаешь, что это Ваня виноват?
– Да! Холодный дом, дождь, все это сыграло свою роль. А еще с ним, этим сыном наркомана-рокера, ты потеряла свою невинность!
– А когда ты оставила меня наедине с фотографом, ты думала о моей невинности? Ты оставила свою дочь наедине со взрослым мужчиной, потому что хотела купить себе очередные шмотки! И после этого ты говоришь мне о моей невинности и предъявляешь претензии к Ване, который за месяц помог мне больше, чем вы за все это время! Ты знаешь, сколько кошмаров снилось мне по ночам? – Я кричала, что было мочи, и в этом крике все стены нашего дома слышали мою боль. – Ты знаешь, сколько раз я отбивалась от
Я получила пощечину. Я знала, что к этому все и шло. С каждым словом, произнесенном на надрыве, моя мама все больше бледнела, а губы все больше сжимались. Но прощения за слова, которые копились во мне, которые так хотелось сказать, моя мама не получит. Я скатилась спиной по стене в беззвучном рыдании. Горела огнем моя щека, слезы текли по лицу, но я чувствовала себя так, словно сбросила груз, давно тянущий меня вниз. Прошлое нельзя исправить, нельзя изменить, как бы ни хотелось вернуться в отправную точку, и сделать все по-другому. Сладкий миндальный запах его туалетной воды будет ненавистен мне всю жизнь. Но когда-то просто нужно переступить. Не забыть. Это не удастся никогда. Но оставить в прошлом, среди других воспоминаний, полных улыбок, объятий, нежданных встреч и утрат, грусти в вперемешку с радостью.
– Я не знала, что тебе все еще снятся кошмары… – Мама села рядом со мной на пол и бережно погладила по щеке.
– Или не хотела знать?
– Нет! Дорогая моя, прости. – Мама обхватила меня руками так, что я оказалась в ее крепких объятиях. – Я не знала, насколько все серьезно. Тебе все еще тяжело?
– Уже не так, как было. И в этом мне помог Ваня.
– Я не понимаю. Ты столько встречалась с Антоном, но он не смог помочь. А Ваня за месяц справился со всем этим?
– Мама, рассказать тебе, чем помогал мне твой любимый и такой восхваляемый Антон? – с кривой улыбкой поинтересовалась я, и не получив ответа от мамы, продолжила. – Первые месяцы он действительно обращался со мной бережно. А потом что-то изменилось. Каждую минуту, когда мы оставались наедине, он приставал ко мне, и очень расстраивался, получая отказ. А когда ему надоело ждать, он начал унижать, говоря о том, что я неинтересна, что всем парням нужно от меня только одно. И я ему верила. Я расставалась с ним много раз, но каждый раз Антон появлялся в нашей квартире с охапкой цветов, и вы его радостно принимали, радуясь, какой же замечательный кавалер у вашей дочки. Однажды он ударил меня. Не так, как ты. Сильно. Тогда и он сам понял, что перешел грань. Поэтому, когда я его бросила, он больше не приходил с цветами. Но все равно общался с тобой.
Вот. Я выговорила, наконец, то, что рассказывала лишь своей подруге. От этого стало сразу как-то легче.
– Почему ты мне ничего не говорила? – с грустью спросила мама.
– Мама, тот год был как во сне, в страшном сне. Ты не верила мне про фотографа. Не поверила бы и про Антона.
– Аня, мне так жаль. Я не догадывалась, что он такой. Мне до сих пор не верится…
– Можешь не верить.
– Вы столько встречались. Антон старше. Конечно, ему хотелось чего-то большего. Его можно понять.
– А меня ты когда-нибудь поймешь? Я не была готова, особенно после случившегося.
– А с Ваней оказалась готова, – грустно вздохнула мама, и вся ее грусть перешла на меня из-за ее ошибочной точки зрения.
– Между нами ничего не было.