— Ты куда? — осведомился Костя.
— Танцевать, конечно! Не понимаю, как вы можете сидеть! И меня никто не приглашает, — возмутилась я, торопливо стягивая резинку с волос и на ощупь пытаясь их уложить в подобие прически.
— Вообще-то это энергичный танец, его парами не танцуют, — заметил Костя.
— Я в танцах не силен, — пожал плечами кузнец.
— Неужели в этом мире есть хоть что-то, в чем ты не силен? — искренне удивилась я. — Вы как хотите, а я пошла!
И я присоединилась к танцующим, которые радостно приветствовали меня. Они вообще всех радостно приветствовали. До этого я ни разу в жизни не танцевала народные танцы, но не испытала ни малейшей сложности. Оказалось, главное — топать посильнее, чувствовать ритм и в нужных местах громко взвизгивать. Потом начались частушки, и вот это был полный отрыв. Частушки сыпались одна за другой. Сначала перемыли косточки «Семеновне», потом пошли подробности жизни «милого». Я задыхалась от смеха и бешеного ритма пляски, и неожиданно для себя после окончания очередной частушки топнула ногой и проорала:
Я сорвала аплодисменты, мне пожимали руки, похлопывали по спине, кто-то крепко обнял. После частушек пришло время печальных песен, о том, как грустно девушке покидать родимый дом и уходить жить к мужу, как невеста плачет, прощаясь с родными и как тяжело жить на чужой стороне. Я даже слегка всплакнула. А еще я перепробовала все виды пива, упомянутые Зинаидой. Когда я садилась передохнуть и разные добрые люди, в основном мужчины, наперебой предлагали мне утолить жажду, я обязательно предварительно интересовалась, каким сортом меня угощают, и старалась не пить одни и те же. Неудивительно, что через некоторое время я поняла, что с каждой минутой чувствую себя все более и более усталой.
Я вернулась за наш стол и объявила, что ухожу.
— Тебя проводить? — спросил Данила, внимательно глядя на меня.
— А что, кроме меня проводить некого? — я оглянулась по сторонам в поисках Дианы, но ее, похоже, на празднике вообще не было. Данила непонимающе глядел на меня.
— Не волнуйся, я ее провожу, — подал голос Костя.
— Ладно, можете вдвоем меня проводить, — милостиво разрешила я. — Или давайте так: сначала Костя проводит меня до дома, потом Данила проводит меня обратно…
— И что потом? — усмехнулся кузнец.
— Действительно, что потом? — задумалась я, а затем просияла, — А потом Макс меня окончательно проводит! Макс, ты где?
Я заозиралась в поисках последнего потенциального провожателя, но его нигде не было.
— Макс Варвару пригласил танцевать, так что, боюсь, проводить тебя окончательно он не сможет, — сообщил Костя.
— Ну вот, — огорчилась я. — Тогда ничего не получится.
— Катя, не глупи! — Костя поднялся из-за стола и подал мне руку. — Пойдем, я отведу тебя домой.
— Я и сама прекрасно могу дойти! — рассердилась я, но поняла, что не знаю, в какую сторону мне идти и расстроилась: — Нет, не могу.
— Костя, позаботься, чтобы она дошла до дома без происшествий, — Данила тоже поднялся.
— Не беспокойся, позабочусь, — Костя взял меня под руку и вывел из-за стола.
Уходя, я обернулась на кузнеца. Он смотрел нам вслед и хмурился. И это у него выходило тоже весьма эффектно.
По дороге домой мы с Костей свалились в канаву. На самом деле, я была не настолько пьяна, чтобы падать, но мамины истории почему-то отложились в моей памяти таким образом, будто бы падение в канаву должно быть обязательным завершением деревенского праздника. Поэтому наметила себе подходящую с точки зрения упадаемости канаву — сухую, неглубокую и относительно чистую — и ловко подставила Косте подножку. Мы свалились шумно и весело, и долго не могли подняться, обессилевшие от смеха (или все-таки от пива?)
Мне понравилось падать в канаву, моему кавалеру, кажется, тоже, потому что, когда мы наконец-то смогли подняться (поочередно пытаясь помочь друг другу и в результате снова валясь вниз в разном порядке) и стояли, схватившись за руки для устойчивости, он неожиданно поцеловал меня (а может, мне это все-таки показалось?) Ну не то, чтобы страстно поцеловал, скорее дружески чмокнул, как в благодарность за то, что я придумала такое чудесное веселье с канавой (это я так сразу же для себя решила). Поэтому не стала заострять внимание на этом событии, и мы, покачиваясь в ногу, отправились к моему временному дому. Там нас облаял Узнай, выступив с резкой критикой пьянства, мы попросили у него прощения и пообещали, что больше не будем.
Только теперь я оценила несомненные преимущества моей кладовки: из двери я упала прямо на кровать. Уже засыпая, я услышала, что Костя укрыл меня покрывалом и позвал Шарика гулять. «Спс», — прошипела я и провалилась в сон.
