По случаю выходного дня возле избушки скопилась целая очередь жаждущих исцеления от душевных и физических страданий. Я с трудом пробилась, объясняя возмущенным людям, что я не клиентка, а помощница.
Бабка суетилась возле печки. Как оказалось, суетилась она не по поводу наплыва клиентов, а из-за того, что Данечка сегодня позавтракать не успел и она спешно собирала еду, чтобы отнести ему в кузницу. В большую плетеную корзину летели пирожки, яйца, бутыль с квасом, жареная курица и прочая снедь, которая позволит ослабевшему внучку продержаться до обеда. Корзина уже начала предупреждающе трещать, когда Настасья остановилась и не стала дополнять продуктовый набор картошкой в мундире. Задумчиво взялась за ручку и только сейчас обратила внимание на ажиотаж во дворе.
— Ох ты, набежали, отбою нет, — проворчала она. — Катерина, может ты к Данечке сбегаешь, завтрак ему отнесешь?
В голове как будто зазвучал сигнал воздушной тревоги. Только не это! Ведь он сразу решит, что я ему навязываюсь. Немедленно припомнилась сцена из «Девчат»: Тося тащит на делянку комплексный обед из трех блюд.
— Боишься, что корзина развалится? — неверно растолковала Настасья мои колебания. — Да не волнуйся, я и не такое в ней таскала. Ну да ладно, сама снесу.
Бабка без видимых усилий подхватила корзину и направилась с ней к двери.
— Тогда ты народом займись, выдай там кому чего надо, — небрежно бросила она через плечо.
— Как это «займись и выдай»? — растерялась я.
— Ты же помогать пришла? Вот и помогай. Что где лежит, сама знаешь!
Я кинулась за ней. Да не готова я к исполнению обязанностей знахарки. Еще отравлю кого, вот будет история. А Настасья тем временем успокаивала заждавшихся клиентов.
— Катерина сейчас вас обслужит. Да-да, помощница моя. Все знает, все расскажет.
Я уже пожалела, что обставила свой приход с такой самоуверенностью. Получив от бабки подтверждение моей компетентности, селяне успокоились и переключили внимание на мою ошарашенную персону, застывшую в дверях. Разочаровывать столь страждущую аудиторию я не рискнула, и слова «не знаю», «не могу» и «боюсь» пришлось проглотить. Я мило улыбнулась и тоном девушки с ресепшен объявила:
— Кто первый? Проходите на прием!
Все оказалось не так страшно. Почти все клиенты были постоянными, и сами прекрасно знали, что им нужно. К тому же, теперь каждая коробочка и скляночка были подписаны и мною же расставлены по разделам: от боли в суставах и позвоночнике, успокоительное и снотворное, желудочное, сердечное и так далее. А когда очередная клиентка, довольно молодая женщина, смущенно попросила «средство, чтобы муж крепче любил», я ничтоже сумняшеся оборвала ярлык, на котором было выведено «для бодрости» и вручила его просительнице с известным предписанием: «по пять капель в питье перед сном, в течение недели». Надеюсь, дополнительная бодрость к ночи у охладевшего супруга поспособствует налаживанию семейных отношений.
Единственное, с чем я не смогла разобраться — это система оплаты. Все клиенты платили совершенно по-разному: кто полтинник, кто рубль, кто три. Было ли это установленной ценой, или все просто давали, кто сколько может и хочет, я не поняла. Во всяком случае, когда наконец вернулась бабка Настя, она осталась вполне довольна.
— Ай да Катерина, ай да молодец! Очередь уже вполовину уменьшилась, — похвалила она, мимоходом бросив взгляд в ящик стола на выручку. — А вдвоем мы с тобой и вовсе в два счета управимся.
Дальше и впрямь дело пошло быстро. Настасья успевала все — поздороваться, обсудить последние деревенские сплетни, поставить диагноз и выписать лекарство. На все про все — минут пять, не больше.
— Здравствуй, Семеновна!
— Здравствуй, Осиповна, — пожилая женщина с одышкой ищет, куда бы присесть и устраивается прямо на сундуке у входа. — Снова у меня давление скачет, сил нет. Да и сердце шалит: то стучит, заходится, то как будто вовсе останавливается.
— Вот тебе чай травяной, заваривай, да пей три раза в день, — говорила Настасья, не забывая просвещать меня, — Катерина, гляди: здесь боярышник — он полезен при высоком давлении и сердечной слабости. И календула в этом поможет, да и сон улучшит. Семеновна, поймали разбойника, который кур твоих извел?
— Где там! Сашка Кот приходил, сказал, что это хорек али куница, поставил капкан хитрющий, да без толку. Возвращаться-то теперь зверю незачем — пустой курятник.
— Неужто всех извел? — удивлялась бабка.
— Всех до единой, — горестно вздыхала Семеновна. — И ведь гад какой, не съел ни одной, а просто передушил, ради забавы.
— Настасья Осиповна, Митька мой заболел, — жаловалась усталая мать. — Горло болит, хрипит, сопли ручьем текут. Перекупался, паршивец этакий. Выздоровеет — такого ремня у меня получит.
Я невольно улыбнулась. Не этого ли Митьку мы встретили в наш первый день в параллели?
— Вот тебе бузина — пусть горло полощет. А потом завари малиновых листьев, да горячий отвар дай выпить, и пусть пропотеет как следует.
— Спасибо! Про Верку Панину слышали?
— Чего? Она вроде замуж собиралась.
