– Жду… господина.
Он подходил вальяжно, но пружинисто, как сытый кот, желающий поиграть с мышкой.
– Господина? А ты стала покладистой после ночи.
Я сделала шаг назад.
– Синарху это не понравится, он вчера разозлился, когда меня тронули.
– Знаю. Поэтому мне и стало интересно на тебя посмотреть. – Он сделал резкий рывок и, пригвоздив меня к столу, прошептал на ушко. – И попробовать.
Я двинула коленом между его ног, но тренированный инквизитор легко отклонил мой удар.
– Сцерезе!
Боль сковала меня. Как не подчиниться?
Младший Даркмур дёрнул за пуговицы у шеи, с глухим стуком они отлетели, и ткань разошлась в стороны. Проведя рукой по лифу, он добрался до груди. Сжал ладони и провёл пальцами по соскам, которые сразу же стали твёрдыми.
– Себастьян!
У двери стоял Кристофер, и глаза его пылали, как у злого демона. Ещё чуть-чуть и огонь бы вырвался из рук.
– О, ты уже вернулся! Красивая ведьма тебе досталась!
– Отойди от неё!
Лицо младшего Даркмура вытянулось, он растерянно меня отпустил. А я побежала к Кристоферу. За его спиной как-то спокойнее.
Синарх бросил на меня взгляд не менее злой, чем на брата, и процедил:
– Пошла в комнату!
Уговаривать не требовалось, через минуту я уже закрыла за собой дверь и разодрав свежую ранку на руке, начертила кровью руну. Теперь я слышала всё, что происходило в кабинете.
– Ты что себе позволяешь?! – бушевал синарх.
– Это всего лишь ведьма! Тебе жалко для меня этой девчонки?!
– Она моя!
– Что с тобой такое? Ты совсем с ума сошёл! Убери пламя!
– Не смей её трогать!
– Крис!
Дослушать ссору братьев мне не дали, шум раздался где-то на улице. Я подбежала к окну, видно было плохо, но слышно приемлемо: стража не пропускала людей внутрь.
Вскоре братьям-инквизиторам доложили, и они покинули кабинет. Мне пришлось почти высунуться из окна, пытаясь рассмотреть и услышать, что происходит у крыльца.
– Надо сжечь ведьму! Вы её вчера ночью привезли, и Мал сегодня слёг.
– Ведьма никуда не выходила, да и клеймённая.
– Господарь, не может это быть совпадением! Точно ведьма виновата!
Возгласы «на костёр» раздавались всё громче.
Внутри всё сжалось, страх холодной змейкой пополз вдоль хребта.
Но синарх оставался непоколебимым. Хотя обещал разобраться и даже этого Мала оставил в особняке, по его приказу послали за лекарем. Инквизитор хотел изучить болезнь, похвальное желание, ведь мог просто сжечь всех и не думать.
Я уже хотела закрыть створки, как Кристофер завернул за угол и прямо посмотрел на моё окно. Наши взгляды столкнулись. Сердце бешено забилось, от дикого вепря легче убежать, чем спастись от синарха. Делать вид, что я не подслушивала было откровенно глупо, попалась с поличным. Но и сдаваться не собиралась. Продолжая смотреть на него, я закрыла окно. И отошла вглубь комнаты.
Я ещё раз начертила руну, но, видимо, в кабинет он больше не заходил.
А вечером уехал куда-то с братом, а я с облегчением вздохнула.
Ужин прошёл спокойно, но ближе к ночи дом наполнился криками боли.
Не выдержав этого ужаса и я пошла на звук. Под дверьми комнаты на первом этаже собрались все слуги.
Когда я приблизилась, как раз вышел лекарь и, покачав головой, вынес вердикт:
– Не жилец. Лучше рядом не находится, в то заразу подхватите. Надо всё помыть и огнём обработать.
Народ быстро исчез, кроме меня. Никто не хотел умирать в мучениях. Я не боялась, ведь часто лечила ведьм и крестьян, видела и похуже случаи.
Подождав, когда совсем не останется свидетелей, зашла в комнату. Худой подросток метался в бреду. Его кожа вздулась волдырями, некоторые были размером с куриное яйцо. Часть из них вырезал и прижёг лекарь, но это не поможет. Надо не только снаружи, но и внутри лечить.
В комнату зашла плачущая женщина, видимо, мама мальчика. Она выходила провожать лекаря. Увидев меня около постели сына, бросилась с проклятиями. Пришлось дать ей пощёчину, чтобы привести в чувство.
– Ты хочешь спасти сына?
– Вы снимете проклятье, госпожа ведьма?
– Попробую вылечить, но мне нужны определённые травы и горячая вода.
– Ведьмовские? – ахнула тётка.
Хотелось закатить глаза, но сдержалась.
– Из аптекарского огорода.
Я уже начала жалеть, что не смогла пройти мимо горя. Даже без гадания на костях или пепле, чувствовала, что мне аукнется эта помощь, зря вмешивалась.
Облегчив боль паренька заговором и холодными компрессами, я стала ждать. Под утро его мать принесла травы, правда, пока не все, но уже хоть что-то.
Сделала примочки и отвар. Наказала менять и поить, в сама ушла спать.