– Но мы с вами не скоро еще сможем позволить себе это! Мы должны сохранить доверие врагов и на то время, когда их здесь уже не будет. Разве вы сомневаетесь в том, что они будут продолжать борьбу всеми средствами, какие смогут использовать? Их агентура будет здесь непременно! И мы с вами… да, мы с вами должны ее знать!
Ма слушала молча, с плотно сжатыми губами. Ада-Мэй крепко пожала руку Ма и огляделась.
– Ни один человек здесь не должен знать, кто я. Слышите?
Ма не успела ничего ответить – Ада-Мэй приложила палец к губам. В комнату входил Биб. Ма поспешно вышла.
– Вы осмотрели окрестности? – спросила Биба Ада-Мэй. – Необходимо помнить: на нас лежит ответственность за жизнь таких людей, как Баркли и Янь Ши-фан.
Бибу очень хотелось разразиться длинной тирадой, но взгляд Ады-Мэй остановил его, и он ограничился тем, что проговорил:
– Лишь только высокие гости переступят порог миссии, их драгоценные особы будут в безопасности. Миссия превратится в крепость.
Биб подошел к двери и, распахнув ее, крикнул:
– Кароль! Эй, Кароль!
С помощью Кароля Биб продемонстрировал Аде-Мэй все средства защиты, какими располагала миссия. Из-под полосатых маркиз, таких мирных на вид, спустились стальные шторы, пулеметы оказались скрытыми под переворачивающимися креслами.
– Миссионеры были предусмотрительны, – сказал Биб.
– Да, миссия – настоящая крепость, – согласилась Ада-Мэй.
Она стояла, погруженная в думы.
– Вы никогда не замечали: самые интересные открытия делаются нами неожиданно? – проговорила она. – И… как бы это сказать… по интуиции.
– О, интуиция для агента – все! – согласился Биб. – Мы должны с первого взгляда определять человека. Вот, например, я сразу разгадал повариху Анну, еще раньше, чем у нас были улики против нее.
– Опасный враг! – сказал Кароль.
Ада-Мэй не спеша закурила и, прищурившись, оглядела агентов:
– Больше вы никого не приметили?
– А что? – Биб замер с удивленно открытым ртом.
– Так, ничего… – неопределенно ответила она. – Я приготовила вам маленький сюрприз.
– Мы сгораем от любопытства.
– Дичь слишком неожиданна и интересна. Я покажу ее вам, когда капкан захлопнется.
– О мисс Ада, я легко представляю себе, как это замечательно! Мы уже знаем, на что вы способны, – улыбнулся Биб.
– Вот как?!
– О да, мы слышали о вашем поединке с красной парашютисткой.
– Скоро я начну действовать, следите за мной, – продолжая неторопливо пускать дым, сказала она. – Это может оказаться для вас интересным.
– Мы уже видим: высшая школа!
– Сегодня мой капкан не будет пустовать.
– И, судя по охотнику, дичь будет крупной, – угодливо улыбнулся Биб.
– Вот что, – нахмурившись, сказала Ада-Мэй, – я вас все же прошу проверить парк, все окрестности миссии. Сейчас же, сию минуту…
Оба агента нехотя вышли.
Женщина опустилась в кресло и, уперев локти в подлокотники, сцепила пальцы. Ее подбородок лег на руки. Она глубоко задумалась и долго сидела не шевелясь. Потом бесшумно поднялась и тихо пошла в кухню.
От яркого света лампы, отбрасываемого сверкающим кафелем стен кухни, Ада-Мэй зажмурилась.
У Дэ с удивлением посмотрела на гостью.
– Здравствуйте, тетушка У Дэ! – сказала та.
– Говорят, нанялись к нам, – с обычной для нее суровостью буркнула в ответ У Дэ. – Поздравить вас не могу. Придется вам лечить всякую дрянь. Иностранцы ведут себя с нами, как с неграми у себя дома. Если бы сын не служил здесь, никакая нужда не загнала бы меня сюда.
– А я думала, вы верующая католичка.
– О да, было время – я верила в Бога. И в чудеса его верила. Но старый Чан избавил меня от этого лучше, чем пропаганда коммунистов. Зло взяло верх над добром. Темные ангелы царят над миром, а не Бог. Ну, а переходить в сатанинскую веру мне поздно. Вот мой У Вэй и радуется теперь тому, что его старая мать стала неверующей. Не знаю только, как быть перед смертью: перед кем исповедаться и кто причастит меня, чтобы апостол Петр не захлопнул перед моим носом врата рая? Не могу же я обречь мою нетленную душу на вечные муки в аду, куда попадут все гоминдановцы! Это плохое общество для честной китаянки.
Гостья рассмеялась было, но, пристально поглядев на старуху, обеспокоенно сказала:
– Вы очень бледны. Наверно, устали?
– Голова болит, доктор. Временами кажется, будто их у меня две. И сердце… вот…
У Дэ взяла руку гостьи и приложила к своей груди. Та прислушалась к биению ее сердца.
– У меня есть для вас лекарство, – сказала она.
– Ах, лекарства! – У Дэ безнадежно отмахнулась. – Все перепробовала.
– Я вам кое-что дам. Я хорошо знаю, что значит больное сердце.
– В ваши-то годы – сердце?
– Разве жизнь измеряется календарем? – Молодая женщина вздохнула. – На мою долю выпало достаточно, чтобы износить два сердца… – И вдруг потянула носом, как ни в чем не бывало. – На ужин что-то вкусненькое?
У Дэ сочувственно покачала головой. Ее проворные руки освободили угол кухонного стола; появился прибор.
– Теперь я могу вам признаться, – весело сказала Ада-Мэй, – что не ела уже два дня… A вам… вам следует принять вот это.
И Ада-Мэй дала старой У Дэ порошок.
