— Где там… Подполковник вывел их на чистую воду. Только кто, вы думаете, сыграл в этом деле важнейшую роль? — Герасимов интригующе замолчал, загасил окурок, бросил его в яму и неожиданно ткнул пальцем в грудь сначала Ивашкину, а затем Бубенчикову. — Вот они, эти два молодых, но подающих большие надежды пограничника.
— Ты сочини что-нибудь поинтереснее, — прервал его Бубенчиков. — Наговорил много, только в твоем рассказе вымысел от правды отличить трудно.
Театрально воздев руки, отворачиваясь в сторону, изображая обиду, Герасимов произнес:
— Как знаете, не хотите слушать, не надо. Только я сам был свидетелем, как об этом офицеры говорили. Ивашкин с Бубенчиковым старика задержали? Факт. Вроде бы безобидного. А оказался он с «секретом». В свое время состоял в басмаческой банде. Многие из его друзей за границу деру дали, а он тут затаился. С контрабандистами снюхался. Или они его отыскали. Этого я не знаю. В проводниках у них состоял. А где контрабанда, там и шпионы. Этих нарушителей тоже он встретил и укрывал.
В продолжение всего рассказа Ивашкина не раз кидало в жар, как недавно в парилке. Ему казалось, все пограничники только и смотрят на него, а сам он не подымал глаз, сидел, уцепившись пальцами за край скамейки. Стоило ему зажмуриться, и перед глазами начинали мелькать известные картины. То он брел по пышущим зноем оплывавшим под ногами барханам, то спускался в темную, обдающую холодом бездну колодца, то стрелял из автомата, чтобы отразить нападение старика, то, задыхаясь, из последних сил бежал по такыру, прижимая рукой карман гимнастерки, где лежало донесение… Он встряхивал головой, и видения исчезали. Но в памяти они продолжали жить и, похоже, остались в ней навсегда…
Рассказывая, Герасимов упомянул начальника штаба погранотряда подполковника Копылова, и он оказался легок на помине. Под вечер примчался на своей старенькой легковушке. Подкатил не к штабу комендатуры, как обычно, а к заставе. Подполковник направился к крыльцу быстрой, прихрамывающей походкой. Навстречу ему выбежал капитан Рыжов, доложил, что резервная застава, за исключением отсутствующих по уважительным причинам, в настоящее время в полном составе находится на отдыхе.
— Вот и расчудесно, — весело сказал подполковник. — Соберите пограничников в кружок, хочу сказать им несколько слов.
Придерживая на бегу планшет, появился комендант майор Квашнин.
— Здравствуй, — пожал ему руку Копылов. — Давай-ка, мил-друг, пока я с бойцами потолкую, собирайся, подскочим на ближнюю заставу. Дело есть, а какое, скажу в дороге.
— Я готов, — сказал комендант.
— Тогда тоже послушай.
Собрались в той же курилке, где разговаривали после обеда. Сидели немногие, большинство стояли тесным кружком. Подполковник умостился в середине.
— В комнате духота, а тут простор, ветерок гуляет, — сказал он все с той же доброй улыбкой, с какой слушал рапорт начальника заставы, окинул взглядом пограничников. — Вижу, чистенькие, щетину соскоблили, в порядок себя привели. Хвалю. Аккуратность и строгий воинский вид прежде всего.
И с ходу заговорил о проведенной операции в песках. Похвалил личный состав резервной заставы — с задачей справились успешно. Особенно отличилось отделение старшего сержанта Тагильцева. Испытание ребятам выпало нелегкое, они выдержали его. Мужества, сметки и умения достало, чтобы одолеть вооруженных нарушителей границы. Старослужащие показали себя с самой лучшей стороны, и молодые заявили о себе, как настоящие пограничники. Фамилии Корнева и Герасимова назвал, Ивашкина с Бубенчиковым не забыл, других солдат упомянул. Отметил колхозного бригадира Берды Мамедова.
— Наиболее отличившиеся будут поощрены особо, а пока от имени командования за хорошую службу Родине всему личному составу объявляю благодарность! — закончил подполковник, поднявшись и бросив руку под козырек.
— Служим Советскому Союзу! — на едином дыхании, хором ответили пограничники.
Дружный возглас прокатился по двору, эхо толкнулось под крышу казармы, вспугнуло мирно ворковавших горлинок, потревоженные на коновязи лошади запрядали ушами, затопотали.
После этого подполковник еще с час сидел с солдатами, угостил папиросами, курил и разговаривал по душам, спрашивал о доме, родителях, о том, кто и как думает строить свою жизнь после службы.
Был конец июля.
Жара становилась изнурительной. Даже по ночам не было от нее спасения. В помещениях стояла духота. Спящих солдат атаковали москиты, проникающие даже сквозь марлевые пологи.
Ежедневно с полудня поднимался ветер. Он приносил с собой горячее дыхание песков, слабые запахи увядших трав, полынную горечь.
Прохаживаясь по смотровой площадке наблюдательной вышки, время от времени вскидывая бинокль, Ивашкин оглядывал окрестности. Он вдыхал налетающие запахи и гадал, где родились они. Может быть, ветер принес их и из той маленькой лощинки у колодца, где пограничники задержали нарушителей границы. Там, среди нагромождения барханов Ивашкин видел островки песчаной осоки и полыни.