Короче и яснее, кажется, не скажешь. Быть как курок на взводе — это верно. Ведь если пограничники не пустят через рубеж шпиона, диверсанта, контрабандиста — значит, не дадут им опоганить нашу землю, помешать стране жизнь делать краше. Значит, родному колхозу Ивашкина враг не сможет навредить, матери его помешать работать, сестренке в институт поступить… Вот в чем состоит смысл надежной охраны границы, лично его, рядового Ивашкина, службы. И раз он поставлен на границе часовым, чего бы это ему ни стоило, он обязан прикрыть ее наглухо, сделать недоступной для любого врага.
Ранним утром Ивашкин вышел на стык с участком соседней заставы. Был он серьезен и деловит, хотя душа пела. Еще бы: его назначили старшим пограничного наряда. Такое доверяют не каждому. «Только ты, Федя, особенно-то носа не задирай, будто уже все и всех превзошел, — мысленно наставлял он себя, вышагивая по дозорке. — Помни, тебе еще надо тянуться до таких пограничников, как Корнев или Тагильцев. В наряде будь начеку, ворон не считай».
Поднялся он с напарником на наблюдательный пункт, огляделся. Тут, на стыке с соседней заставой, кончалось предгорье, вдававшееся в пустыню широким клином, и дальше, насколько хватал глаз, лежали барханы как застывшие волны. Ивашкин долго рассматривал их в бинокль. Над желтыми барханами и над холмами, затянутыми зеленой порослью, стояла тишина, нигде не было видно ни одного живого существа. Лишь изредка появлялся в небе орел-беркут, широко раскинув крылья, парил в воздухе, выискивая добычу.
Время тянулось медленно, солнце, казалось, стояло на одном месте. Ивашкин уже подумывал о том, что скоро должна подойти смена и он отправится на заставу и доложит о том, что служба прошла спокойно, признаков нарушения границы не обнаружено.
К полудню пески под знойными лучами раскалились. Наоборот, с горного кряжа стекал прохладный воздух. Встречаясь с горячими потоками, закручивал вихри. То тут, то там к небу поднимались огромные пыльные воронки. Потом над барханами потянул упругий ветер. Он лизал их ребристые спины, порывы срывали песчаные гребешки, гнали поземку.
Уже поглядывая вдаль, откуда должна была появиться смена, Ивашкин вдруг заметил человека, кравшегося по кромке зарослей от границы в наш тыл. Это было настолько неожиданно, что он не сразу поверил своим глазам: не мираж ли, какие нередко возникают в жаркое время. Однако дальнейшее показало, что он не ошибся. Человек вынырнул из зарослей и бегом пустился между барханами, так что через минуту Ивашкин и вовсе потерял его из вида. Не опуская бинокля, он выхватил из сумки телефонную трубку и включился в линию. Ему тотчас же ответил дежурный по заставе. Докладывая, Ивашкин силился снова увидеть человека, но в окулярах лишь струилось знойное марево над барханами.
Услышав сообщение, дежурный тут же переключил Ивашкина на начальника заставы, а тот приказал без промедления сняться с наблюдательного поста и выйти на задержание нарушителя.
Прежде чем спуститься, Ивашкин последний раз глянул на бархан, за которым скрылся нарушитель, приметил на нем широкий, с двумя склоненными набок, будто надломленными вершинками, куст саксаула, и кинулся, было, вниз, да тут же вернулся назад. Взглянул вправо, влево — не обнаружатся ли рядом с тем кустом похожие на него приметами. Это ведь надо знать точно, иначе запутаешься в них и не сможешь выдержать верное направление. Но похожих примет не оказалось.
«Ай да, Федя, молодец! — мысленно польстил себе Ивашкин и иронически усмехнулся: — Однако осмотрительный ты парень…»
Впрочем, до иронии ли тут, до усмешек? Торопиться надо. Приказал напарнику:
— На пятки мне не наступай, но и далеко от меня не отрывайся.
Сбежал с бугра, глянул вперед: две, будто надломленные, макушки едва виднелись. По ним и надо ориентироваться.
«Осмотрительный парень…» Это и хорошо, что осмотрительный. Старший сержант Тагильцев, видно, давно уже подметил, что Ивашкин наблюдательный. Об этом он напомнил, когда посылал с донесением, сказал, что наблюдательность поможет Ивашкину не сбиться с пути.
В приобретении этих навыков, как он понимает теперь, первым его учителем был отец. Пойдут в лес, отец наставляет: запоминай, Федянька, как север и юг отличить, если день хмурится или дождик пошел. Видишь, у сосны ветки с одной стороны потолще и подлиннее? Эти-то как раз на юг смотрят. А на северной стороне дерева ветки послабее, там лишайника больше. И еще учил, как по ветру направление замечать. К примеру, дует ветер в одну сторону неделю-другую. В зимнюю пору сугробы с той стороны, откуда дует, пологие, прилизанные, а с другой крутые, с нависающими козырьками.