Бойцы штурмового батальона быстро перебегали от одного укрытия к другому, сильно и точно бросали гранаты. За каждым взрывом следовала прицельная очередь по отступающему врагу. После этого солдаты успевали укрыться за стволы могучих лип, способных принять на себя осколки разорвавшейся мины.
На пересечении аллей, близ площади перед собором бесперебойно и тяжело молотил пулемет, не давал нашей пехоте возможности даже выглянуть из-за укрытия. Рядом с комбатом, будто бы споткнулся, упал боец. Он попытался опереться на слабеющие руки, не удержался, ткнулся лицом на могильную плиту. Пулемет не умолкал, продолжал отыскивать новые жертвы. Очереди разбивали в крошки могильный камень, кресты, памятники, в клочья рвали тела.
Воронка, образовавшаяся под стволом могучего дерева от разрыва артиллерийского снаряда крупного калибра, вполне подходила для проведения импровизированного оперативного совещания. К майору Бурмистрову подползли командиры первой и второй рот. Немного в сторонке, спрятавшись за высокий бугор, лежал Михаил Велесов. Автоматчики, сопровождавшие командира батальона, залегли вокруг ямы и принялись цепко всматриваться в местность. Времени на то, чтобы отдышаться как следует, не имелось, но для короткого разговора его было вполне достаточно.
– Сейчас мы сделаем вот что, – сказал майор Бурмистров и посмотрел на Велесова. – Как только я бросаю гранату в пулемет, ты со своими разведчиками поднимаешься и забегаешь в костел. Я выбиваю немцев из того угла кладбища. Пулемет нам будет не помеха. Ты, Ваня, идешь со своими людьми налево, – сказал он командиру первой роты капитану Кузьмину. – А ты, Карасев, через эту аллею, направо. Эта тропинка как раз выведет тебя вот к тому дому. – Командир батальона показал на серое мрачное одноэтажное здание. – От него двинешься прямо к костелу. Все понял?
– Понял, товарищ майор, – ответил Карасев.
Бурмистров подождал, когда офицеры короткими стремительными перебежками доберутся до своих рот, отвел еще десять минут на то, чтобы они растолковали приказ комбата взводным, а те в свою очередь – личному составу, а потом швырнул из-за дерева лимонку в пулемет.
Гранаты Бурмистров бросал далеко и очень точно. В свое время он уделял этому упражнению немало времени. Даже если немного промахнется, все равно не беда. Взрывная волна порвет мешки, заполненные песком, и сотни осколков уничтожат все живое на расстоянии двадцати метров.
Через шум боя майор услышал, как граната, брошенная им, ударилась о металлическую преграду, и тотчас осознал, что она попала в пулемет. Лимонка оглушительно грохнула, брызнула ослепительно-ярким светом! Взрывная волна поломала пулемет, отшвырнула его под коренья вывороченного дерева, а сотни раскаленных осколков нашпиговали расчет.
Майор Бурмистров шагнул из-за укрытия, полоснул длинной автоматной очередью по каскам, торчавшим за кустами. Он увидел, что кого-то зацепил, и, не встретив сопротивления, пробежал до самого угла костела. Периферическим зрением комбат отметил, что Михаил Велесов швырнул наступательную гранату в груду ящиков, за которыми скрывались два автоматчика, и, не сбавляя темпа, вылетел на площадь.
Такое может случиться только в момент наивысшего напряжения. Никогда прежде Михаил не мог бы предположить, что способен одним взглядом охватить почти всю панораму сражения, прочувствовать кожей то, что невозможно было узреть, услышать тысячу свистящих звуков и определить единственный из них, представляющий для тебя опасность, принять единственно верное решение из тысячи возможных. Велесов вел себя так, как если бы за его плечами было несколько лет непрерывных боев. Он сгибался именно тогда, когда следовало, чтобы не угодить под ворох пуль, умело прятался от разрывов снарядов, определял верное укрытие, швырял гранату, уничтожал противника и вновь совершал короткие пробежки, добираясь до намеченной цели.
Все свои действия Велесов совершал автоматически, прекрасно осознавая, что никаких других быть просто не может. Внутри него как будто бы находился другой человек, который подсказывал ему, как следует поступать в каждое следующее мгновение. Михаил прекрасно научился разбираться в звуках боя, понимал, когда наступает кульминация, а когда опасность становится меньше, угадывал минуты, удобные для атаки, едва ли не инстинктивно определял места, подходящие для прорыва.
Сейчас перед ним был костел, дверь которого оставалась слегка приоткрытой. Вокруг него продолжали разрываться снаряды, свистели мины, стрекотали автоматные очереди, тарахтели пулеметы. В это же самое время изнутри доносились громогласные аккорды органа. В какой-то момент, завороженный музыкой, неестественно красиво звучавшей на фоне неумолкающего боя, Велесов застыл и тотчас осознал, что такое вот нежданное очарование может стоить ему жизни. Он инстинктивно пригнулся и услышал свист пули, пролетевшей над головой.
– Вперед, в костел! – выкрикнул Михаил, распахнул дверь и мигом оказался внутри церкви. Следом за ним вбежали несколько его бойцов.
