– Ага, вроде разобрался. Вот это будет прицел, а вот это – пускатель. Что тут у нас на трубе написано? «Осторожно, реактивная струя». Тут сказано, что она летит назад на три метра, может убить того человека, который сзади стоит. – Он поднял из ящика заряд и продолжил: – Вот этот набалдашник вставляем сюда. Крепко держится. Теперь совмещаем прицел и верхнюю кромку боевой части. – Велесов поместил трубку на плечо. – Остается только нажать на курок, и эта граната все что угодно разобьет.
– Так это и есть то самое оружие, которым Гитлер нас пугал?
– Может, оно. Или нет. Много таких труб поблизости? – спросил капитан, осторожно снял с плеча панцерфауст, аккуратно отсоединил реактивную гранату и вернул ее в ящик.
– В пристройке к церкви еще есть, – сказал старшина Ермолаев и махнул рукой в сторону собора. – Там с полсотни таких ящиков будет.
– В складских помещениях есть ящики с такими трубками и гранатами, – сказал сержант, стоявший рядом.
– Оружие сильное, – одобрительно проговорил Велесов. – Обучим солдат и пойдем на штурм цитадели! Такая игрушка любые стены проломит!
Под потолком тускло горела лампа, подсоединенная к громоздкому аккумулятору и кое-как освещавшая стол.
Генерал-полковник Чуйков дважды крутанул ручку телефона и сказал:
– Дмитрий Евстигнеевич, доложите обстановку!
– Товарищ генерал-полковник, старое кладбище взято! – сказал генерал-майор Баканов, воодушевленный очевидным успехом. – Пехота зачищает все закоулки и дворы Марлево. Бой идет в жилых кварталах юго-западной части района Миниково, откуда немецкая артиллерия обстреливала окраину города. Впереди стоят форты.
– А как станция Староленко?
– Ведем обстрел.
– Поторопитесь! Активнее используйте штурмовые отряды. Они зарекомендовали себя преотлично. Докладывать мне оперативную обстановку каждый час!
В блиндаж тусклым эхом пробивались артиллерийские раскаты. Два часа назад командарму звонил Верховный Главнокомандующий товарищ Сталин и потребовал доложить оперативную обстановку, сложившуюся на данный момент в городе-крепости Познань. Генерал-полковник Чуйков, опуская отдельные подробности, сказал, что наступление на город идет одновременно по всем направлениям. Бои разворачиваются на окраинах и скоро перетекут в центральную часть.
В ответ на это товарищ Сталин сдержанно заметил, что со взятием Познани следует поторопиться. Именно потому, что этот город остается в руках немцев, откладывается крупномасштабная наступательная операция по всему фронту.
Час назад командующему доложили, что очень непростая ситуация сложилась в Рудниках-Миниково, где сопротивление немцев было особенно остервенелым. Штурмовые батальоны и пехота несли там большие потери.
Но вместе с тем полк под командованием Владимира Лихотворика буквально перемолол немецкие укрепления, расположенные на берегу петляющей Варты. Река оказывалась то с правой, то с левой стороны штурмовых подразделений. Полковник отыскал самые слабые места в обороне немцев, а тот факт, что бой уже велся во внутреннем оборонительном обводе Познани, заставил его еще более активизировать наступательные действия.
– Товарищ командующий, на проводе командир Двадцать восьмой гвардейской дивизии генерал-майор Глебов.
– Докладывай, Виктор Сергеевич.
– Выходим к внешнему обводу крепостей. В последний час движение вперед несколько замедлилось. Перед нами сильно укрепленный…
Чуйков неожиданно резко оборвал собеседника:
– А вы думаете, что немцы вам дорогу розами устилать будут? Хватит топтаться на месте! Продвигайтесь дальше. Южная часть города должна быть взята сегодня!
– Так точно, товарищ генерал-полковник!
– Жду от вас результатов к концу дня.
После сытного кулеша его непреодолимо потянуло спать. Прохор Бурмистров понял, что если не вздремнет хотя бы часа два, то вряд ли у него хватит силы таскать на себе всю эту стальную броню, а тем более бегать в ней.
Бойцы уже разместились для короткого отдыха на складе, расположенном в церкви. Он отыскал там укромный пятачок, самый дальний угол подле окна.
Уже засыпая, майор увидел, что через густую белесую штукатурку пробивается тусклыми красками какой-то рисунок.
«Средневековая фреска. Ратник», – подумал Бурмистров.
В следующую секунду все звуки как-то поблекли, заметно отдалились. У него уже не оставалось сил, чтобы разомкнуть веки, налившиеся свинцом. Прохор угодил во что-то вязкое, чему не было возможности противиться, и Прохор погрузился в тяжелый сон.
Проснулся Бурмистров от легкого прикосновения к плечу, разлепил глаза.
Над ним склонился ординарец и виновато проговорил:
– Товарищ майор, вас в штаб дивизии вызывают.
Комбат проспал около трех часов. Это было уже хорошо. Сил вполне хватит на ближайшие сутки, чтобы тащить на себе пудовую бронированную защиту, бегать в ней, переползать через завалы, уклоняться от взрывов, перелезать через колючую проволоку, преодолевать рвы, прыгать через траншеи и совершать еще массу немыслимых действий.
