Обещанная артподготовка никак не начиналась. Что же это могло означать? Световой день зимой непродолжительный, приходится беречь каждую минуту, а тут уже полчаса миновало после назначенного времени, а установившуюся ночную тишину не потревожил ни один снаряд. Исходные позиции были заняты еще вчерашним вечером, до воды оставалось метров двести пятьдесят, что в создавшихся условиях было не так уж и много. Передовой штурмовой группе удалось подползти еще ближе, едва ли ни к самому урезу воды. Все было готово для начала форсирования. Напряжение усиливалось с каждой прошедшей минутой.
Майор Бурмистров не выдержал утомительного ожидания, позвонил командиру дивизии и заявил:
– Товарищ генерал-майор, мы находимся в боевом порядке, на исходных рубежах для форсирования реки, ждем поддержку артиллерии, но пушки молчат.
– Подождите еще немного, – раздраженно произнес Баканов. – Будут вам залпы!
Ближе к часу ночи на реке установилась тишина. Как ни жестока война, но солдаты стараются беречь свой сон и не палят без особой надобности, понимают, что в ответ получат артиллерийскую канонаду. Это означает одно. Их покой будет прерван окончательно, а в оставшиеся сутки не останется времени на то, чтобы отдохнуть. Большой удачей будет, если удастся просто притулиться где-нибудь к стеночке и ухватить двадцать минут для сна, чтобы почувствовать себя хоть немного бодрее.
Теперь лишь иногда по обе стороны Варты раздавались короткие пулеметные очереди, выпущенные больше для острастки. Мол, мы не спим, наблюдаем!
Совещание у командующего фронтом маршала Жукова, требующего в кратчайшие сроки взять Познань, настроения Чуйкову не добавило. Георгия Константиновича не успокаивали его слова о том, что юго-восточная и юго-западная части города уже находятся под контролем советских частей, а на других окраинах немцы отступают под их постоянным напором. Этого было мало.
Командующий фронтом обрывал генерал-полковника на полуслове и настойчиво требовал невозможного:
– Город должен быть взят в ближайшие дни! Твоя армия срывает наступление всего фронта.
Однако действительность выглядела несколько иначе. Восьмая гвардейская армия продолжала выполнять поставленную задачу. Двадцать седьмая гвардейская стрелковая дивизия форсировала Варту южнее Познани, развернулась в боевой порядок и двинулась на север. В результате успешной атаки станция Лацирус находилась под ее контролем. Форты внешней линии обороны были атакованы, часть из них оказалась полностью окружена, а один капитулировал. Семьдесят четвертая гвардейская стрелковая дивизия уже зачистила район Марлево, вела бои в Миниково и вплотную приблизилась к двум фортам, расположенным в районе станции Староленко.
Неожиданностью стало появление немецких частей в глубине советской обороны. Как позже выяснилось, это были немецкие пехотинцы из окруженных западных фортов, пробивавшиеся к своим. Потребовалось немало усилий, чтобы раздробить их на мелкие группы и впоследствии уничтожить.
Получать незаслуженные обвинения командарму было обидно. Особенно несправедливыми выглядели упреки в бездействии.
Чуйков знал, что Жуков не терпит резких возражений, собрал волю в кулак и угрюмо проговорил:
– Товарищ маршал, Восьмая гвардейская армия делает все возможное, чтобы занять город. Не думаю, что кто-то сумел бы в нынешних условиях совершить нечто большее, чем мои бойцы. Нам удалось занять южную и юго-восточную части Познани общей площадью примерно в двадцать квадратных километров. Триста двенадцатая стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Моисеевского прорвалась в глубину обороны противника и окружила западную часть фортов внешнего обвода.
– Это недостаточно! Усиливайте давление на немцев! Нужно взять центральную часть города, железнодорожный узел. Фронт нуждается в поставках вооружения. Познань – кратчайшая дорога на Берлин! Сейчас наши эшелоны добираются до Вислы в объезд. Им приходится ждать по нескольку суток, чтобы разгрузиться! Даю вам еще неделю!
– Есть!
– А что эта за история с немецкими аэродромами? Мне тут доложили, что в городе остался еще один.
– Все так. Немцы используют его, снабжают осажденный гарнизон медикаментами, оружием и боеприпасами. Аэродром находится где-то в центре города. Он тщательно замаскирован. Мы пока не можем определить его точное местоположение.
– Думаю, что мне не нужно вас учить, что следует делать в этом случае, – раздраженно проговорил маршал Жуков. – Поставьте на пути следования самолетов побольше зениток, чтобы ни один гад не сумел прорвался к цитадели! А еще лучше аэродром захватить, сделать так, чтобы с него взлетали не немецкие самолеты, а советские! Жду от вас подробного доклада завтра!
Разговор был завершен. На душе у Василия Ивановича было тяжело. Как тут ни крути, но в чем-то командующий фронтом был прав. Познань следовало брать в кратчайшие сроки, чтобы облегчить доставку на фронт боевой техники, снарядов и всего того, без чего немыслима армия во время войны. Но кто бы мог подумать, что гарнизон города окажет столь серьезное сопротивление!
