Командир дивизии поднял трубку телефона и произнес:
– Генерал-майор Баканов. Соедините меня с командующим армией.
В штабе Восьмой гвардейской армии в это время тоже проходило оперативное совещание. Обычно командующий проводил его в начале рабочего дня, чтобы скорректировать планы, поставить задачи. Василий Иванович Чуйков старался избегать разносов, приободрить командный состав, позитивно настроить его на предстоящий день.
Однако на этот раз он решил провести совещание вечером, то есть подвести итоги прошедшего дня. Не все складывалось так, как планировалось. Город Познань оказался куда более крепким орешком, чем представлялось поначалу. На допущенных ошибках следовало остановиться поподробнее, чтобы не повторять их впредь.
Вместе с тем это совещание не было тактическим, на котором решались бы сиюминутные задачи. Следовало мыслить стратегически, использовать все возможные средства для взятия города.
Наступление в юго-восточной части города развивалось довольно удачно, но двигаться широким фронтом мешала Варта, которая в большей степени продолжала оставаться в руках немцев. В районе Марлево советские части сумели потеснить противника, уничтожить артиллерийский полк. Теперь им следовало продвигаться дальше, овладеть другими районами города – Иоганн, Зегерже, Гловно, Ротай, – превратившимися в настоящие крепости. Однако без широкого форсирования Варты с поставленной задачей справиться было никак нельзя.
Дело осложняло еще и отсутствие точных карт. Их в войсках не было вовсе. Аэрофотоснимки, полученные воздушной разведкой, часто не соответствовали истинной обстановке, сложившейся на данном участке. Требовалась их кропотливейшая дешифровка. Но ситуация менялась едва ли не каждый час, что усложняло работу специалистов.
Немецкие военные инженеры проводили маскировку весьма искусно, использовали весь арсенал приемов, что значительно затрудняло идентификацию. Они укрывали военную технику маскировочными сетями, уменьшали яркость и цветовой контраст улиц, замазывали здания искажающей краской, возводили фальшивые коробки, изменяли очертания парков и скверов.
Поэтому нашим дешифровщикам приходилось немало поработать, прежде чем им удавалось восстановить истинную картину. Но ее полнота все равно не была гарантирована. На схемах, казалось бы, уже начерченных набело, топографам приходилось делать существенные дополнения, которые давали представление о тех или иных особенностях города.
Телефонный звонок прервал совещание.
Генерал-полковник Чуйков поднял трубку и сказал:
– Слушаю тебя, Дмитрий Евстигнеевич. Что-нибудь срочное? – Голос командующего вроде бы был спокойным, но некоторые нотки напряженности в нем присутствовали.
– На прошедшем совещании я назначил время форсирования Варты. В пять часов утра, сразу после артподготовки. После успешной переправы планирую развить наступление в районе Тукан, а также овладеть станцией Староленко.
– Я тебя понял. Поддержим артподготовкой. Приблизительно в четыре часа утра ударим по огневым точкам и по передовому рубежу обороны немцев. Продолжительность артподготовки – один час. Последние пятнадцать минут огонь будет направлен по дальним огневым точкам. Переправляться через Варту вы станете под прикрытием артиллерии. О результатах форсирования доложить немедленно. Все, конец связи! – Чуйков перевел взгляд на командующего артиллерией армии генерал-лейтенанта Пожарского и спросил: – Что боги войны скажут? Поможешь Баканову?
– Охотно, товарищ командарм, – откликнулся Николай Митрофанович. – Мы немцев так накроем, что они из-за снарядов неба не увидят! Сейчас же отдам распоряжение командиру дивизии прорыва.
– Первая попытка взять Познань за один день была предпринята нами двадцать пятого января. Тогда у нас ничего не получилось. Город оказался слишком хорошо укреплен. Не вышло взять его и во время танковой атаки. Сделать это предстоит пехоте. Получается, что у нас люди куда крепче всякого бронированного металла. Ставка оказала нам доверие, на взятие города нам отвела десять дней. Надеюсь, что в этот раз наши действия будут куда более успешными.
Со строительным материалом, необходимым для изготовления плавсредств, Бурмистрова здорово выручил автобат. В соседнем лесочке, расположенном километрах в десяти от Познани, через который прорубалась просека для наступления, оставалось немало поваленных деревьев. За то время, что здесь стояла армия, большая часть стволов пошла на дрова, другая – на землянки и блиндажи. То, что поплоше да покривее, лежало на земле и терпеливо дожидалось своей участи.
Именно этот материал пошел на строительство плотов. Бойцы инженерно-саперного штурмового батальона тут же сколачивали их, потом укладывали на грузовые машины и свозили поближе к реке.
