Откладывать форсирование реки пусть даже на несколько часов было крайне нежелательно. Слишком уж много было потрачено сил, в том числе эмоциональных. Когда ударили первые залпы и снаряды рванули на немецких позициях, майор Бурмистров выдохнул с явным облегчением. Наконец-то началось!
Гаубицы жахнули неожиданно и громко, мгновенно расколотили затянувшуюся тишину. В воздух поднялись комья земли и снега, запахло дымом и гарью. В ответ немедленно заработала немецкая артиллерия, в залпах которой отчетливо различались хлопки мощных мортир. Еще через минуту пальба противоборствующих сторон слилась в один непрекращающейся вой. Вдруг стало светло как днем. В воздухе повисли осветительные мины и ракеты, красные, зеленые, белые, усиливающие картину надвигающейся катастрофы.
В центральной части города раздавались взрывы, сопровождаемые пожарищами, клубами черного смрадного дыма. Что-то от всей души бабахнуло во дворе пожарной части, откуда несмолкаемо ухала гаубица. Форты и стены крепостей озарялись многочисленными вспышками. С рыночной площади палила батарея стодвадцатимиллиметровых минометов.
Это был настоящий огневой вал. На врага обрушились сотни тонн раскаленного металла, начиненного взрывчаткой, казалось бы, в один миг способного укатать любое сопротивление. Однако немецкие орудия, спрятавшиеся под крепостными стенами, продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. Этот факт еще раз доказывал, что город взять будет непросто. Фашисты строго следовали приказу Гитлера, повелевшего им сражаться до последнего солдата.
Артиллерийская стрельба прекратилась столь же неожиданно, как и началась. Стало невероятно тихо. Этот контраст был столь сокрушительным, что нещадно давил на барабанные перепонки, основательно потревоженные разрывами.
За оглушительной, неправдоподобной и какой-то нереальной тишиной пришла темнота, глубокая, насквозь беспросветная, боявшаяся самого нечаянного всполоха. Мышцы командира инженерно-саперного штурмового батальона напряглись, были готовы к действию. Оно должно было начаться вот-вот, в следующие минуты.
Река Варта, спрятанная за развалинами строений, напоминала о себе лишь треском ломаемых льдин. Этих вот мирных звуков Прохор не слышал ни разу за всю войну. Они напоминали ему о бесшабашном юношестве. В те времена он приезжал весной к деду в маленький поселок Раздольный, стоявший на Северной Двине, перепрыгивал с льдины на льдину, показывал мальчишескую удаль, добирался на противоположный берег.
Сейчас было даже немного полегче. Варта не столь широка. Ему и его бойцам придется не прыгать по льдинам, а плыть на крепких плотах и табельных средствах, способных выдержать даже танк.
Телефонист сидел рядом, оперся спиной о кусок стены и прислушивался к грохоту раскалывающихся льдин. Ему, находившемуся на берегу, они тоже не казались опасными. Вот только этот парень твердо знал, что через реку переберутся не все красноармейцы. Их будут встречать немецкая артиллерия и пулеметы. Некоторые солдаты непременно сгинут в мутных водах горной неспокойной реки.
– Как со связью? – спросил Бурмистров.
– Все в порядке, товарищ майор, батальон ждет вашего приказа.
Тягачи и «студебеккеры», укрытые маскировочными сетями, подтаскивали плоты к берегу. Бойцы, поднатужившись, волокли те, что были полегче.
Несколько раз из крепости прилетали осветительные мины. Они на какое-то время зависали над рекой. Немцы, так и не заприметив плавсредств, успокоились, только иной раз постреливали ракетами, контролировали ярким освещением подступы к берегу Варты.
Майор Бурмистров взял трубку и произнес:
– Переправа по сигналу – три зеленые ракеты.
Прохор вытащил из вещмешка ракетницу, посмотрел в темноту, в глубине которой прятались штурмовые роты, минометы и артиллерия, укрепленные на плотах, самоходные орудия и танки для непосредственной поддержки атаки.
Он вогнал в ствол сигнальную ракету, выстрелил и тут же сделал это еще дважды.
Берег, еще какую-то минуту назад пустынный, вдруг громогласно ожил. Затарахтели дизельные моторы, зазвучали отрывистые команды офицеров, застучали автоматные очереди. Бойцы впряглись в ремни и потащили к черной воде плоты.
Под грохот снарядов и мин на воду скользили тяжелые плоты, пускающие в сторону гребни волн. Бойцы, не дожидаясь, когда их вынесет на стремнину, открыли плотный встречный огонь по немецким позициям, расположенным на противоположной стороне Варты.
Тягачи натужно, пробуя на прочность стальные тросы, подтаскивали к воде плоты с орудиями. Артиллерийские расчеты расторопно устраивались подле пушек и по приказам командиров наводили стволы на берег, занятый противником и брызжущий огнем.
