Временные немецкие укрепления, сделанные из песка и металлического хлама, были разрушены нашей артиллерией. Повсюду валялись обожженные и обезображенные трупы. На многих из них одежда сгорела, на других была сорвана взрывами. Определить, кто тут немец, а кто красноармеец, сплошь и рядом не представлялось возможным.
Сумерки понемногу отступали. Минует какой-то час, и станет совсем светло.
Бои разворачивались по всей южной стороне Познани. Они то принимали ожесточенный характер прямо в городе, то вдруг перекатывались на восток, на железнодорожную станцию Староленко, где вел наступательную операцию стрелковый полк полковника Лихотворика.
Реку продолжали нескончаемым потоком форсировать стрелковые и артиллерийские подразделения. Они тотчас, не задерживаясь на берегу, устремлялись в глубину города, окружали укрепленные пункты, встречавшиеся на их пути.
Переправиться через Варту инженерно-саперному штурмовому батальону удалось с небольшими потерями. Бойцы стремительно захватили плацдарм и значительно его расширили в первые же минуты боя.
Заминка произошла у самого завода, где у немцев сконцентрировались значительные силы. Это был не тот случай, чтобы пережидать и брать измором. Действовать следовало немедленно, напролом. Но первая поднявшаяся цепь была уничтожена встречным огнем. Убитые красноармейцы лежали в нелепых позах невдалеке от яростно строчившего пулемета.
Он был укрыт в доте, стоявшем у входа на территорию завода. Его плоская бетонированная крыша едва возвышалась над поверхностью земли. Из узкой амбразуры пулемет щедро поливал наступающих красноармейцев раскаленным свинцом. Бойцы штурмового батальона дважды пытались подорвать его гранатами, но лимонки ударялись в гранитную твердь и отлетали, не причинив оборонительному сооружению какого-либо ущерба.
– Вот гад, даже головы не дает поднять! – посетовал майор Бурмистров, спрятавшись за обломком стены. – Где танк? Куда он подевался? Он же с нами переправлялся. Тут снаряд нужен покрепче.
Неожиданно послышалось громкое тарахтение, лязг трактов об асфальтовую поверхность. Вскоре из-за дымовой завесы показалась закопченная башня танка. Бронированная громадина остановилась. Распахнулся командирский люк. Из башни вынырнула голова танкиста. Лицо этого парня было основательно перемазано пороховой гарью.
– Заплутали мы тут, в дыму. Что у тебя приключилось, командир?
– Дот справа видишь?
– С бетонированной крышей? Вижу!
– Ударь по нему как следует!
– Это мы мигом! – заявил танкист и нырнул в башню.
Могучая бронированная башня развернулась. Пушечный ствол чуток приподнялся и изрыгнул из себя снаряд. Тот отскочил от бетонированной поверхности, высек из нее длинную искру и ушел куда-то далеко на северо-запад. Незадача!
Минутой позже наводчик взял немного пониже и выстрелил еще раз. Снаряд оторвал от дота большой кусок бетона, разбил пулемет. Стало видно тесное помещение с патронами в ящиках, установленных вдоль боковых стен. Майор Бурмистров даже рассмотрел растерянное лицо унтера, стоявшего прямо посредине дота. Второй снаряд врезался в ящики с боеприпасами и взорвал их. В воздух взметнулся столб черного дыма вместе с кусками серой земли, поломанными деревянными балками, гнутыми рельсами и фрагментами человеческих тел.
Танкисты уже позабыли о пораженной цели, выбирали следующую, затаившуюся где-то в самом центре обороняющегося завода. Ударили два громких выстрела, и к самому небу, прожигая его до кишок, вскинулось высокое пламя с черным тяжелым клубящимся дымом.
– Вперед! – выкрикнул Прохор Бурмистров и поднялся, увлекая за собой затаившихся бойцов.
Он почувствовал, как в грудную металлическую пластину сильно ударила пуля, едва не сбившая его с ног. Майор повернулся и заприметил немца, стоявшего с карабином в руках и ошалело посматривающего на бессмертного русского. Комбат полоснул по его туловищу короткой очередью и устремился к заводским воротам, где уже разворачивался бой.
Он боковым зрением засек двух немцев, поднимавшихся из какой-то узкой рытвины справа от него, прицельно швырнул гранату, спрятался за какое-то рваное железо, дождался глухого утробного взрыва. После него Прохор тотчас выскочил, хлестанул вперед длинной очередью.
За вытянутыми каменными корпусами возвышались баррикады, возведенные из металлического хлама, за которыми прятались немцы, лупившие по красноармейцам из пулеметов. Значит, придется брать и эту преграду!
– Обходим справа! – приказал Бурмистров командиру штурмового взвода, неотступно следовавшему за ним.
– Понял! – ответил лейтенант.
Под прикрытием дымовой завесы, стараясь не угодить под встречный пулеметный огонь, ведущийся с баррикады, взвод быстро двинулся в обход.
Танк уверенно снес заводские ворота, проехал по громыхающей жести и лупанул в самую середину баррикады. В воздух взметнулось гнутое дребезжащее железо.
Неподалеку вспыхнула бочка с мазутом. Едкий удушливый дым лениво стелился над домами, ложился на землю, затруднял дыхание.
