На втором этаже соседнего здания Бурмистров увидел немца. Тот положил на плечо фаустпатрон и старательно целился в танк. Вскинув автомат, пальнул короткой очередью. Он понимал, что не успеет, ему не хватит какой-то сотой доли секунды, и тотчас услышал за спиной оглушительный взрыв. Граната пробила лобовую броню танка, заставила детонировать боекомплект. Башня, подхваченная взрывной силой, нелепо закувыркалась в воздухе и оказалась на куче металлического обожженного хлама.
За всю прошедшую ночь генерал-майор Эрнст Гонелл не сомкнул глаз даже на час. Сон не приходил к нему.
Русским штурмовым отрядам удалось прорвать внешнюю полосу обороны города и войти глубоко в центр. В результате два западных форта оказались в окружении, что неизбежно приведет к уничтожению их гарнизонов.
Комендант отдал приказ личному составу прорываться на запад, к основным силам, воевавшим сейчас на Одере. Гарнизоны окруженных крепостей разбились на мелкие группы и попытались пробить брешь в окружении, но столкнулись с сильным нажимом русских частей, вернулись в город и стали перебираться на участки «Север» и «Восток». В результате этих столкновений до фортов дошли лишь несколько солдат, остальные были пленены или уничтожены русскими.
На этом скверные новости не заканчивались. Разведка, отправленная в глубокий тыл русских, донесла о том, что с восточной и северной сторон цитадели сосредотачиваются значительные соединения, усиленные самоходными артиллерийскими установками и танками. Последние два дня к русским прибывали мортиры и гаубицы большой мощности, стрелявшие снарядами, способными разрушать крепкие бетонированные многометровые сооружения.
Русский сержант, захваченный накануне в плен, не выдержал пыток и сообщил, что несколько часов назад в Познань прибыли гвардейские реактивные минометы новой модификации, способные плавить даже бронированное железо. Русские хотят использовать их при штурме крепостей.
Русские сумели сделать правильный вывод из своего неудачного январского наступления. Они решили укрепить стрелковые дивизии тяжелой артиллерией.
Даже если большая часть крепостей будет разрушена, то это еще не конец. Пехотные полки смогут укрыться в подвалах фортов, уходящих на пятнадцатиметровую глубину и связанных между собой ходами сообщения. Сопротивление перейдет в новое качество.
Генерал-майора угнетало то обстоятельство, что он не получал никаких весточек от жены, которая должна была покинуть Кенигсберг и двигаться на запад, подальше от того хаоса, в который окунется город со дня на день.
Солдаты противоборствующих армий будто бы соблюдали какую-то неписаную договоренность, не стремились нарушать ночную тишину, предоставляли друг другу возможность хоть как-то выспаться. Автоматные очереди порой стучали, без этого тоже нельзя, но больше палили для острастки, из первой линии обороны. Дескать, мы все видим. Потом вновь устанавливалась робкая тишина. Ее нарушал только далекий и вполне мирный шум льдин, ломающихся на реке Варте, суливший скорую и очень теплую весну.
Коменданту Познани не спалось, хоть ты тресни! А ведь ему следовало бы хотя бы немного отдохнуть.
Эрнст Гонелл набросил на плечи шинель и вышел из застуженного помещения. Следом, не отставая ни на шаг, двигался ординарец.
Караульный увидел коменданта крепости, вышедшего из штаба, и тут же продемонстрировал служебное рвение. Он молодецки вытянулся, приподнял юношеский острый подбородок.
Комендант прошел по длинному коридору и оказался на площадке с крошечным узким окошком, весьма напоминающим амбразуру. Отсюда хорошо просматривалась быстрая Варта, покрытая льдинами.
«В ближайшие часы русские наверняка предпримут очередную попытку форсировать реку. Вот только без мощной артиллерии преодолеть многоуровневую глубинную оборону им не удастся», – подумал комендант города.
Из оконца потянуло свежестью. Впереди лишь провальная чернота! Ни отблеска, ни искорки.
Где-то на уровне первого этажа фельдфебель громко отчитывал новобранцев из местного населения, прибывших в часть накануне. Не обученные, знавшие войну только по разрывам снарядов, солдатами они были плохими, но карабин держали уверенно. Стало быть, имелся шанс, что эти люди будут держаться стойко, не разбегутся после первой же атаки русских.
Неожиданно кругом все затряслось, загрохотали взрывы. На город с пронзительным невыносимым свистом обрушились артиллерийские залпы.
– Проклятье! – выкрикнул Гонелл. – Быстро в штаб! Сообщи там, что мы действуем по плану «Сирена»! – приказал генерал-майор ординарцу, стоявшему рядом.
