– Захватили языка, допросили его на месте, – ответил командир батальона. – Он рассказал, что комендант города отправил роту пехотинцев на станцию Староленко. Правота его слов подтверждается ожесточенным боем. Немцы постоянно контратакуют.
– Нужно теснить их дальше, пока они не опомнились.
– Товарищ генерал-майор, здесь все не так просто.
– А жизнь вообще штука не самая простая, тем более здесь, на войне! Я уже рядом с тобой, на западном берегу! Дождись меня! – прокричал по рации генерал-майор Баканов. – Вперед пойдем вместе!
– Слушаюсь, товарищ генерал-майор! – Командир инженерно-саперного штурмового батальона вынужден был подчиниться приказу.
Он прекрасно понимая, что с появлением генерала у него на одну проблему станет больше.
– Попробуем взять их западнее. По данным разведки, у них там брешь, – проговорил Бурмистров.
На станции Староленко завязались тяжелые бои, грозившие перерасти в затяжные. В двухэтажном здании вокзала немцы оборудовали крепкий опорный пункт. То и дело раздавался пушечный грохот, шла перестрелка. Немецкие самоходки подбили три наших танка, переправившихся через реку. Их черные бронированные прогоревшие тела еще не успели остыть. Они растапливали ледяные глыбы, повылезавшие на берег.
Отряды фольксштурма, укрепленные подразделениями СС, беспрестанно контратаковали, вытесняли советские батальоны за пределы станции. С чердака вокзала, не умолкая ни на секунду, тарахтел пулемет, не давал бронированной пехоте приблизиться.
– Как со связью? – спросил Бурмистров у телефониста, неотступно следовавшего за ним.
– Работает, – скупо ответил телефонист.
Он не пожелал рассказывать комбату о том, что, прежде чем он дополз до станции, провод обрывался трижды. Один раз его перебило пулей и дважды – осколками разорвавшейся мины. Во всех этих случаях ему приходилось пробираться назад под огнем, чтобы отыскать оборванные концы и накрепко связать их между собой.
– Соедини меня с артиллеристами! – распорядился майор и тут же крикнул в трубку: – Федоров, давай, тащи сюда свою пушку. Выбьем этих гадов с чердака!
– Сделаем, товарищ майор!
В телогрейках, в мятых свалявшихся шапках-ушанках, с автоматами за плечами, яростно матерясь, артиллеристы штурмового батальона приволокли полковую семидесятишестимиллиметровую пушку и спрятали ее между домами. Наводчик стиснул зубы, отыскал пулеметное гнездо и тут же жестко оскалился.
Командир орудия выкрикнул:
– Огонь!
Снаряд ударил точно под кровлю, снес половину крыши и уничтожил пулеметный расчет.
Бойцы штурмового батальона будто бы по команде поднялись из разных уголков станции и короткими перебежками, стараясь не угодить под встречную пулю, устремились к немецкому опорному пункту.
С другой стороны двора вдруг ударил пулемет, запрятанный в металлические нагромождения. Его очереди отрезали советским автоматчикам дорогу к баррикаде.
– Проклятье! – выкрикнул Велесов. – Откуда он тут взялся?
– Немцы по подземным коммуникациям прошли, – проговорил Бурмистров, слегка приподнялся и тут же осознал, что безмятежность, возникшая в последнюю минуту, была ложной.
Пулеметная очередь в любую секунду могла ударить из любого угла.
Комбат опять прижался к земле и произнес:
– Они тут нарыли ходов как кроты! Вот что, Миша, давай проберись к ним в тыл. Попробуй их тряхнуть, а мы уже с этой стороны насядем.
– Сделаю, – ответил Велесов и тотчас откатился в сторонку, к своим разведчикам.
На берегу Варты продолжалась артиллерийская перестрелка, только в этот раз немецкие пушки звучали как-то поглуше и были не столь многочисленными, как в первые минуты боя. Значительная их часть, находившаяся на главном направлении продвижения частей и подразделений Красной армии, была подавлена точным огнем. Уцелевшие неприятельские орудия затаились на второстепенных путях и напоминали о себе редкими выстрелами.
Стрелковые полки еще только переправлялись на западный берег Варты, а штурмовые группы уже захватили окраинные форты города. Они проникли далеко в жилые кварталы и продолжали продвигаться дальше. Советские огнеметчики выжигали фашистов, засевших в подвалах.
Оголтело, не давая возможности пошевелиться, застрочил «МГ‐42». Откликаясь на его призыв, с другой стороны баррикады ударил второй, такой же говорливый и злой. Колючие фонтанчики земли осыпали наших автоматчиков, укрывшихся по щелям.
Артиллерийские снаряды, прилетевшие с берега, уничтожили пулеметы, запрятавшиеся в грудах металла. По двору разлетелось гнутое покореженное железо, балки перекрытия, обломки рельсов, мешки с песком.
– Вперед! – выкрикнул Бурмистров, пробежал метров двадцать до укрытия, сооруженного из нескольких мешков с песком, наваленных друг на друга, и залег.
С правой стороны мелькнула неясная фигура. Цель! Боевые рефлексы сработали раньше, чем он успел что-то подумать. Майор повернул автомат, выпустил короткую прицельную очередь, рванулся вперед. Через тридцать метров он снова залег, ткнулся лбом в раскисшую землю, пропахшую гарью.
