Яне Яхонтовой на вид было лет пятнадцать, не больше, и она годилась почтенному Дементию Кирилловичу в правнучки. Девушка была словно соткана из лунного света, настолько неприметной и яркой одновременно она казалась, и нежное серебристо-голубое платье лишь подчеркивало ее миниатюрность и легкость. Сколько на самом деле лет Кеше, я боялась даже гадать, а в случае Архипа Терентьевича и подавно: из-за бороды он казался намного старше собственного старшего брата.
Когда я наконец добралась до Тали, то уже успела опустошить несколько бокалов с шампанским: гостеприимство требовало выпить с каждым встреченным на пути гостем. Волнение не давало мне опьянеть, но постепенно во мне росла уверенность в себе и своих силах, которой мне так не хватало сначала. Сестра была разочарована тем, что тетя Лена отказалась приехать, но всеми силами старалась этого не показывать. Я знала, что Таля хотела сегодня помириться с мамой, но, видно, было еще не время.
Невероятным усилием мне удается выкроить несколько минут, чтобы поболтать с Люсей, Пашей и Тохой, которого сначала не узнаю из-за таких непривычных костюма и бабочки. С огромной радостью узнаю, что Люся беременна, и от души желаю ребятам счастья, но как раз в это время слышится вальс, и меня приглашают буквально со всех сторон.
Я не успеваю дать ни одного ответа, как меня вдруг выдергивают из толпы, и я с облегчением выдыхаю, потому что такую наглость мог совершить только один человек. Я успеваю только порадоваться, что тело помнит движения, заучиваемые с раннего детства, а затем позволяю себе поднять взгляд и раствориться в таких родных глазах.
Вслед за нами выходит еще несколько пар, и краем глаза я замечаю, что Таля добилась своего и всё-таки танцует с Димой, а Леонид Викторович приглашает бабушку. Мне представляется другой Новый год, о котором я знаю только из рассказов и фотографий, но воображение работает само, и я думаю о том, что мама с папой, наверное, точно так же кружились в танце и смотрели друг на друга точно такими же влюбленными взглядами.
— Ты просто красавица, — шепчет Костя, — я порой до сих пор не могу поверить, как же мне повезло, — я собираюсь возразить, что повезло как раз мне, а парню — наоборот, но серые глаза искрятся серебром и смотрят так пронзительно, что и слов никаких не надо, и этому хочется верить. — Я люблю тебя, — легкое прикосновение шершавых губ к скуле.
— Я люблю тебя, — эхом повторяю я.
После этого танца мы с Костей не расставались ни на минуту: он сопровождал меня, куда бы я ни подалась, а заодно и объяснял, кто есть кто из окружающих нас гостей. Окончательно отпустив переживания, я действительно почувствовала себя на своем месте, и теперь молилась, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.
— Это Александр Гордеев, — Костя указывает взглядом на мужчину, который непринужденно болтает с бабушкой, — и его дочь Александра Александровна, между прочим, твоя троюродная сестра, — мы подходим ближе.
За пару минут беседы я узнаю, что Гордеевы — и впрямь наши родственники по стороне бабушки, которые живут в далеком Петербурге. Александр Васильевич оказывается одним из самых влиятельных людей города, а вот Саша Гордеева, одновременно отталкивающая и притягивающая своим холодным надменным взглядом, полна загадок. На первый взгляд, ей четырнадцать или около того, но в разговоре выясняется, что всего двенадцать; возможно, дело в слишком взрослом макияже или ярко-красных волосах, а может, в тяжелых ботинках с ремнями, которые девочка предпочла туфлям, но я поражаюсь ее смелости. Между нами чувствуется что-то общее, но мне сложно понять, поэтому я снова переключаюсь на Гордеева-старшего.
Мы увлеченно обсуждаем возможности для сотрудничества: маленькая девочка, живущая где-то в глубине моей души, поначалу удивляется, что такой серьезный и влиятельный человек говорит об этом со мной, но я уже понимаю и чувствую, кто я такая, и мысленно обещаю себе больше не бояться. Почему-то страх проявлялся у меня не в моменты реальной опасности — тогда я, наоборот, сосредоточена и способна хладнокровно мыслить — а в мирной и относительно спокойной обстановке, когда ничья жизнь не находится под угрозой, и единственное, что требуется, — всего-навсего контактировать и общаться с людьми.
Но я больше не боюсь, к тому же, у меня есть неплохой старт в виде наследственности и недолгого, но интенсивного обучения ведению дел; кстати, некоторые гости отмечали мое поразительное сходство с мамой, а у бабушки и дяди Игоря, когда они меня увидели, чуть не случился инфаркт. У меня есть и свой опыт, полученный методом проб и собственных ошибок, а благодаря близким я верю, что нужна и ценна сама по себе, какой бы ни была.
