Никто и не знал, не подозревал, подумать даже не мог, что он генерал-лейтенант, хотя и в отставке.
Идет себе старичок невысокого роста, седенький, с загорелой лысинкой, одетый во все еще непривычную для него одежду — штатскую. А кто знает, кто, скажите мне, пожалуйста, заподозрить может, что она — одежда-то штатская — для него непривычная, хотя носит он ее вот уже два года три месяца и — сегодня вот, со времени начала нашего повествования — тринадцать дней?
Мало ли старичков по улицам ходит?
Вы спросите: а где же его боевые ордена и медали? Они у него на парадном мундире.
Почему же он тогда колодок не носит?
Это его тайна, о которой вы узнаете чуть-чуть позднее.
Итак, в жаркий июльский день, с которого и начинается наше повествование, невысокий старичок шел по улице.
Но прежде чем рассказывать о нем, я должен рассказать о Вовке Краснощекове по прозвищу Дармоезд.
На всех, как говорится, видах городского транспорта, кроме такси, конечно, Вовка Краснощеков ездил бесплатно, даром, то есть зайцем.
К сожалению, я не знаю, почему безбилетников прозвали зайцами.
Почему — не кроликами?
Не мышками?
Не сусликами — почему?
Почему бы их жуками не прозвать?
Или — еще лучше — таракашками?
Микробы они, по-моему.
Но как ты безбилетника ни называй, жулик он самый обыкновенный. Причем жулик мелкий — жульчонок он, так сказать. Из-за каких-то трех или четырех копеек, пусть даже из-за шести копеек, человек на подлость идет! Маленькую, но подлость. Микроб жулика, одним словом.
Получит Вовка от родителей деньги на абонементы — и прямым ходом в кафе-мороженое.
Мороженое Вовка не ест, а прямо-таки сглатывает. На эскимо, например, ему всего два с половиной глотка требуется.
И фамилия у него Краснощеков, и щеки у него действительно красные, но не от стыда за свое безбилетное поведение, а от природы, от здоровья. А здоров он — на трех или даже четырех человек его здоровья хватит. Здоровое здоровье!
Бегом полгорода пробежать может, троллейбус обогнать может, а трамвай так запросто, но ему все виды городского транспорта, кроме такси, конечно, подавай.
И не стыдился Вовка своего безбилетного поведения, а гордился собой, умным себя полагал, сообразительным.
У него даже песенка такая была:
Когда Вовкины приятели узнали об этом, пристыдили они его и прозвище ему дали: Дармоезд.
Вовка ничего им не ответил, но подумал: «Не смешите вы меня, а то у меня от смеха животик заболит. Соображать ведь, дорогие товарищи, надо, головой работать надо! Подумаешь, какой-то Вовка Краснощеков бесплатно в трамвае четыре остановки проедет! Кому они, эти несчастные три копейки, нужны? Сотни, тысячи, десятки тысяч людей ездят за деньги! Миллионы! И среди них один я, как вы сказали, Дармоезд. Стоит ли о таком пустяке говорить? Стоит ли на такую ерунду время тратить?»
Если бы все это Вовка сказал вслух, приятели его ответили бы ему:
— Да ведь не один ты такой! Кто знает, сколько вас, пустяков, то есть зайцев, развелось? Может, сотни, может, тысячи, может, десятки тысяч? Миллионы вас, может, бесплатно на всех видах городского транспорта, кроме такси, конечно, катается?! Да и не и этом дело. Не в этих трех несчастных копейках. Даром ездить нечестно. Стыдно ездить даром. Ведь ты же государство обманываешь. Хоть на три копейки, да обманываешь.
И если бы все это услышал Вовка, он бы сказал:
— Не смешите вы меня, а то у меня от смеха животик лопнет. Я ведь эти три несчастные копейки не себе беру. Я же их государству отдаю. Я на них мороженое покупаю. А кому деньги за мороженое идут? Да государству! Нет, нет, уважаемые товарищи, соображать надо, головой работать надо!
Правда, однажды Вовка все-таки ненадолго призадумался над своим безбилетным поведением. Совсем ненадолго призадумался, минуты так на четыре с несколькими секундами. Но призадумался он не над тем, что нечестно поступает, а над тем, как бы ему от прозвища избавиться.
Самый простой, самый нормальный способ от прозвища избавиться — это перестать ездить зайцем. Но такое Вовке даже и в голову не пришло.
Придумал он очень хитрый выход из положения, до того, как ему казалось, хитрый, что Вовка от радости, от восхищения своим умом чуть не закричал на всю улицу во все горло:
— Зайцы-то тоже, между прочим, кой-чего соображают! И не дармоезд я, а умный очень! Профессор я! Академик!
И знаете, что этот профессор, академик краснощекий придумал?
