Вот после чьей-то молодецкой забавы пятнадцати-двадцатилетние елки сломаны: кто-то силу показывал, деревья гнул в дугу. Вот на квартальном столбе номер соскоблен, верхушка изрублена, да еще пакостная надпись увеличительным стеклом выжжена. Вот муравейник разворошен, разорен. Вот след от варварского — во всю поляну — кострища. Вот береза, порубленная на палаточные колышки. Вот сосна, раненная десятком выстрелов: кто-то упражнялся. А вот выбирали елки для новогоднего праздника. Разрешение на порубку, видно, было, да вырубить бережно толку не хватило: не отоптали елочку, не осмотрели как следует, срубили — не понравилась, однобока, редка, другую срубили — опять нехороша. Однажды брошенных в лесу елок оказалось вдвое больше, чем увезли…
Больно это видеть, тяжело и горько об этом говорить. А надо! Ведь лес не помнит зла, он снова и снова встречает вас цветами и ароматом трав, угощает грибами и птичьим пением. Так откликнитесь же на это добро, будьте к нему сами добры и заботливы. Я всегда находил себе хороших помощников среди вас, ребята. Особенно когда работал в Верхнекурьинском лесничестве.
Я тогда часто бывал в школах, предупреждал об опасности лесных пожаров, рассказывал о дозорной службе. И вот, помню, как-то летом прибегает в контору лесничества мальчишка. Раскраснелся, запыхался, с порога кричит:
— В лесу пожар!
Мы с лесниками кинулись на место пожара, а там уже на пяти сотках огонь усмирен. Кем? Одними ребятишками. Было их человек восемнадцать, боролись они с пожаром отчаянно, а главное — грамотно, знали, что делать. Палки, коряги пошли в ход: ребята окапывали огонь, забрасывали его землей, затаптывали огненные змейки, ползущие по траве. Мы написали потом об их поступке в газету, очень горячо благодарили этих смелых мальчишек.
В другой раз ребята подобрали вымпел, сброшенный с дозорного самолета, развязали мешочек с песком, прочитали записку и тут же позвонили в контору лесничества, сообщили о том, где пожар. Мы вовремя успели принять меры.
Родители многих ребятишек тогда мне шутя жаловались:
— Придем в лес отдохнуть, захотим у костра посидеть — дети не дают. Говорят, что нельзя разжигать летом огонь.
Но интереснее всего, конечно, почувствовать себя в лесу хозяином и работником. У нас в Верхней Курье было школьное лесничество. Закрепили за ним четыреста тридцать гектаров леса. Лесхоз выдал ребятам удостоверения Государственной лесной охраны, форму. В 1968 году члены школьного лесничества посадили пятьсот деревьев, прочистили пять гектаров леса, смастерили сто пятьдесят скворечников. На следующий год собрали больше ста килограммов сосновых шишек, расселили полсотни муравейников. А вы знаете, что такое муравейники? Это здоровый лес! Вот в Полесье, в Белоруссии, взяли под охрану все муравейники, и в нескольких районах удалось полностью отказаться от химических способов борьбы с вредителями леса. Каждая муравьиная семья может уничтожить за лето от трех до восьми миллионов вредных насекомых…
Твердо знаю, что в любом лесхозе, обратись вы туда, таким помощникам, как вы, будут только рады. Может быть, кто-нибудь из вас найдет в этом свое призвание, свою будущую профессию? Ведь чем раньше определишь главное дело своей жизни, тем интереснее будет жить. Не легче, а именно интереснее. В любимой работе все принимаешь близко к сердцу, все тебе дорого, все тебя касается. Никаких сил, никакого времени не жалко, и всегда находишься в поиске, в беспокойстве.
Я лес полюбил с детства, но работать туда пришел не сразу. В 1915 году окончил сельскохозяйственное училище, стал агрономом, поступил на службу в Оханскую земскую управу. А сам скучал о лесе. И вот в 1925 году бросил все, перешел в лесничество. Зарплата вдвое меньше, хлопот втрое больше, зато на душе — вдесятеро легче: свое дело делаю. И было именно так, как я вам говорю: всегда хотелось делать его как можно лучше.
Вспоминаю 1927 год. В зоне нашего лесничества идет заготовка леса. Как вывезти пятьдесят две тысячи кубометров? Зима, вывозить конной тягой по заснеженной дороге тысячи деревьев — дело очень долгое и трудное. Решил я построить дорогу не снежную, а ледяную. Изучил трассу, произвел съемку, нивелировку. Сделали мы два огромных дощатых бака, из трех прорубей пруда закачивали в них воду, ночами поливали этой водой нашу трассу в метр шириной. Сани соорудили тоже специальные, длинные, но узкие, по ширине дорожки. Грузили на них до десяти кубометров дров и по ледяной дорожке пускали эти сани. Работа была жаркой, веселой и закончилась быстро, и обошлась в два раза дешевле.
В лесном хозяйстве есть два очень трудных дела: собирать шишки и извлекать из них семена. Как облегчить этот труд? До сих пор эти вопросы по-настоящему решенными считать нельзя. И я над ними много думал.
