...В средневековье заместителями солнца на земле были колокола, утверждает Ворлен. То есть главным распорядителем времени являлась церковь, которая контролировала производственную и частную жизнь человека. Торговые люди первыми догадались, что время — это невозделанное поле, мерцающее кладами, и что необходимо взять в свои руки монополию на бесперебойно работающие звезды и колокольни. Как только были изобретены часовые механизмы, прежняя чистая абстракция заработала на карман ростовщика. Деньги, как переманенные птахи, снялись с колоколен и стали облетать их за версту, что сильно не понравилось Томасу Торквемаде, поднявшему знамя борьбы за возвращение времени в родные пенаты, под эгиду солнца... Эта эпоха борьбы за Время была самой странной и противоречивой за всю историю человечества. Те, кто мечтал о восстановлении своих исконных прав на Время — духовенство, понимали, что для него нужно построить герметичный сосуд, похожий на те, что изготавливал древнеегипетский мудрец Гермес Трисмегист. Но и противники духовенства, гуманисты и просветители, тоже помышляли о герметизме как о некой сословной привилегии, после того как ученый Марсилио Фичино перевел с греческого и арабского языков философские трактаты Трисмегиста, который обещал герметически замкнутому в культуре человечеству бессмертие... Он писал, что время, загнанное в материю как в ловушку, может превратить человеческое тело в резервуар вечности, для достижения этого необходимо научиться использовать влияния зодиакальных созвездий, планет, десяти сефирот — космических сфер, минералов, растений, магических рисунков и звуков... Вот почему на грифе монохорда, сконструированного Робертом Флудом, проставлены названия звуков по соседству с четырьмя элементами — земли, воды, огня, воздуха и с астрологическими значками планет. Коснуться струны, писал Флуд, это значит задеть множество таинственно связанных между собою сфер, и это может удивительным образом отразиться на судьбах мира! Каплер, в свою очередь, установил связь между числовыми пропорциями, соответствующими музыкальным интервалам, и траекторией планет, после чего с кодексом одноголосого григорианского пения в унисон было покончено. Музыка выделила из звукового фона верхний голос — прообраз мелодии. Чем больше герметичное время приобретало личных черт и делалось доступным для любой инициативы, чем больше Колумб, Генрих Мореплаватель и Васко да Гама расширяли пространство земли, Коперник — Солнечной системы, Бруно — космоса, тем пронзительнее и личностнее звучал этот голос, передавая тему любому голосу многоголосия — так родилась полифония... Мелодическое зерно дало такие огромные всходы, что они проросли насквозь и растения, и минералы, и созвездия Зодиака, достигая главного носителя аффекта — слова.
С этого момента историю культуры можно рассматривать как цепь музыкальных открытий. Моралес отставил церковную музыку, отдав предпочтение светским жанрам, Орландо Лассо обновил музыкальный язык и ввел в свои пьесы жанровые сюжеты, звукоподражательные интонации, которые позже молодой Бах использовал в части сюиты под названием
