Среди каких народов и племен существовал обычай закапывать в могилу вместе с умершей матерью ее младенца?.. В каком году Рамзес Второй нанес решающее поражение хеттам?.. Какая страна располагается за Геракловыми Столбами?.. Сколько кораблей Ксеркса двинулось строем в Саламинском проливе под оглушительный грохот барабанов?.. Как звали двух персидских принцесс, которых Александр Македонский ввел в свой гарем?.. Бесконечно малое существо забралось под черепную коробку и, следуя изгибам мозга, алчно выбирало из ячеек события и даты, нарушая такую же незыблемую связь между ними, как между зрительным нервом и стоящими за окном деревьями, углом сарая, шляпой огородного Странника Тихона, мешая страны и народы, как игральные карты, свертывая один за другим свитки имен, вращая разлитое по зонам и периодам время, словно карусель, с которой бесследно срывались факты, даты, исторические фигуры, наделенные особыми полномочиями: цари, облаченные в порфир и виссон, полководцы на золотых колесницах, жрецы, раскинувшие сеть своих интриг между звездой Сет и разливом Нила, вожди с развевающимися перьями на шлемах... Это крохотное ненасытное существо обходило дозором Шурину память, скрываясь то под личиной времени, то болезни. Прошлое казалось переводной картинкой с настоящего, воспоминание летучим пламенем обегало память, выносящую на поверхность уйму забытых вещей. С глубокой складкой шерстяного платья Нади, у плиты снимавшей шумовкой пену с бульона, сливалось кашемировое платье Шуриной матери, облекавшее ее туманную фигуру, склонившуюся над диковиной — старинной настольной детской игрой под названием «Путешествие Нансена»... Сосредоточенное лицо матери над оловянными фигурками Нансена и его команды, стоявших у берегов Норвегии на крохотном «Фраме» с крепким черно-белым корпусом, обводами яйцевидной формы и поднятым на флагштоке крохотным национальным флагом... Склянки пробили четыре часа, корабль произвел тремя пушечными залпами прощальный салют, от которого качнулись ялики и таможенные катера. Оловянная фигурка Евы, жены славного путешественника и замечательной певицы, исполнявшей «Сон Эльзы» из «Лоэнгрина», растаяла в тумане. «Фрам», передвигаемый палочкой с серебристым наконечником, выбрался в открытое море, прошел через Югорский Шар — на рассвете открылся остров Вайгач. В селе Хабарове Нансен принял на борт 34 ездовые собаки, после чего вышел в Карское море, окрашенное кобальтом, по которому на магнитах ходили белые льды. Миновали низменные берега Ямала, остров Белый, Каменные острова и при усиливающемся ветре прошли путь среди множества мелких островов, которые Нансен назвал архипелагом Норденшельда... Через Таймырский пролив приблизились к мысу Челюскин, и там судно попало в дрейф. Намагниченная палочка сняла с бортов «Фрама» собак, упряжку, нарты, на которые переложили провизию: мясные и рыбные консервы, связки сушеной рыбы, сухофрукты, варенье, сухие экстракты супов, корабельные сухари, английские галеты, спальные мешки, палатку и каяки, поскольку Нансен и его друг Йохансен решили продвигаться к Северному полюсу пешком.
Ровный, гладкий лед перешел в торосы. Приходилось впрягаться в сани вместо собак и перетаскивать упряжки через огромные ледяные завалы. Нансен готовил на примусе ужин, когда между ним и Йохансеном образовалась ледяная трещина... Одному из путешественников пришлось потратить немало времени на то, чтобы отыскать переход через трещину и присоединиться к другому. Друзья достигли 86 градусов северной широты и 95 градусов восточной долготы и решили взять курс на Землю Франца-Иосифа. Лед становился все более непроходимым. А между тем неподалеку от них сияла, как солнце, точка полюса, от которой лучами расходились меридианы. За ледяной Гренландией игра упиралась в высокий борт, к борту была прикреплена серебряная табличка с выгравированной на ней надписью:
