Мойвин — другое дело. Он родился и вырос в Осином Гнезде, где подчинение у местных в крови. Редко кому из них приходит в голову противиться рабству. Холдинг основательно постарался выдать регенерационное рабство за службу в угоду достижения вечной жизни. В Э-Системе даже родилось ещё одно обидное прозвище для «ос» — «регенерораб». Ведь, как я сказал Кравицу, главное — заставить толпу поверить в непоколебимость навязываемых идеалов, и дело в шляпе. Захар напоминал мне случайно вывалившуюся из механизма шестерёнку. Он оказался в непривычной среде, перестал работать на гигантскую машину — не заметившую потери, — получил доступ к личной свободе, но не перестал быть шестерёнкой. Я наблюдал за ним с тех пор, как застал в номере «Генрилэнда». Он как раз та «оса», которая мне и нужна для посещения Криопсиса.
Я загрузил остаточную личность Мойвина в «запаску» вечером накануне отлёта. За ночь он освоится в новой оболочке, структурирует имеющиеся воспоминания и станет кем-то напоминающим Захара Мойвина версии один ноль. Само собой, я подсластил пилюлю и не стал в подробностях рассказывать о перспективах: что через две недели действие транс-раствора закончится, временная личность целиком выветрится, и помнить он будет лишь две недели жизни без малейшего представления, кто он и что с ним случилось. Как классический пациент, потерявший память. Я называю их ментальными призраками. Оболочками без содержимого, пустыми чемоданами. Не исключено, что такого призрака я поселю на Криопсисе. Надеюсь, к тому моменту он принесёт хоть какую-то пользу.
Благодаря камере-дрону, транслирующей изображение на высокий монитор, Захар оценил своё новый облик со всех ракурсов. Высокий, с чётко проступающей мускулатурой, безволосый он напоминал сверхчеловека будущего и не переставал удивляться, откуда у Трэпта взялся такой экземпляр.
— Это действительно чертовски дорогая штуковина, — сказал Майло, оценивая Мойвина взглядом эксперта. — Экзот нового поколения. Уменьшенная копия Экспоната. За такими грегари будущее. После стирания личности оболочку модифицировали и накачали килограммами всякой дряни. Выглядит эффектно и функционально превосходит рядовое человеческое тело. Главная проблема — недолговечность. Впрочем, на тебя хватит.
— Обнадёжил, — процедил Захар и принялся одеваться. В гардеробе звездолёта нашлось немало подходящих вещей.
Трэпт заканчивал сборы. Он упаковал три небольших ящика с маркировкой «личные вещи». Этот груз полагалось забрать с «Агрессора» после прибытия на орбиту Криопсиса. Майло набил ящики всякими барахлом, среди которого замаскировал действительно нужные и важные вещи. Такие как синхромодуль, ампулы, рекордер памяти и лучевик Лиды.
— Они просканируют борт на наличие потенциально опасного груза, но, надеюсь, Кравиц не станет копаться в них, — сказал Майло и похлопал один из ящиков. — В конце концов, ему обещана солидная сумма за мою успешную доставку, а лучевик и рекордер памяти не те вещи, из-за которых стоит поднимать панику. Но на всякий случай лучше спрятать яйца в сене и в разных корзинах.
— Согласен, — ответил Захар. Ему нечего было прятать. Воспоминаний и тех почти не осталось.
Грузовой субсветовик GL-70 поражал воображение. Мойвин тщетно пытался увидеть его целиком. Не преуспел. Трэпт слишком поздно известил единственного пассажира о сближении. Усевшись в кресло, Майло принял ручное управление и настроил канал связи.
— Джи-Эл Семьдесят, это Джонни Путешественник, — сообщил он и, подумав, добавил: — Пусть капитан Кравиц принимает гостей.
Погрузочные и технические шаттлы уже не курсировали к громадному субстветовику. Подготовка к отправке GL-70 занимала от месяца до трёх. Более дальние перелёты совершали только корабли-разведчики, пилотируемые и беспилотники. Ну и джамперы, играющие в другой лиге.
Согласовав все формальности, Трэпт направил «Агрессор» в открывшийся шлюз транспортного отсека. Захар представил картину со стороны — как маленькую рыбёшку заглатывает огромная рыбина. Захваты-стабилизаторы взяли крохотный звездолёт в плен и сами понесли к месту стоянки.
— Ну, вот и всё, — обречённо выдохнул Майло, когда движение за бортом прекратилось. — Обратного пути нет. Мы в пасти слепого случая.
— Какой план действий на Криопсисе? — поинтересовался Мойвин.
Трэпт посмотрел на него, как на идиота.
— Убавь шустрости, ньюмен. Будем действовать по обстоятельствам.
— Ньюмен? — удивлённо переспросил Захар.
— Да, вспомнилось. Или ты предпочитаешь «болван»? Легко исправимо.
— Не стоит. Значит, никакого дальнейшего плана нет? Будем импровизировать?
— Лучшие решения рождаются в импровизации, — заверил Майло. — Если тебе от этого легче.
— Сложно сказать.
