Рома шумно выдохнул. Долгий и утомительный путь к любимой девушке больше не казался ему такой уж хорошей затеей. На весах его терпения «долгий и утомительный» стали существенно перевешивать «любимую девушку». Во-первых, велосипед. Он явно живет своей собственной жизнью, даже не пытаясь подстроиться под своего нового седока. Во-вторых, желудок. Он требует еды и воды. В-третьих, рюкзак. В нем нет еды и воды, а лежат какие-то бесполезные предметы: зарядка для телефона, кружка (без воды), тетрадь с ручкой (думал, что правда придется записывать песни от руки), запасная одежда. И конечно, коробок спичек. Отец, когда еще не ушел из семьи к молоденькой блондинке и не переехал за ней в другой город, в те времена, когда был обыкновенным отцом, который каждый вечер возвращается после работы домой, – в общем, этот самый отец учил Рому, что в любой поход обязательно надо брать спички. Правда, про воду он тоже упоминал. И про еду – наверняка.
Ладно. Главное, что Рома может развести костер, если что. Только вот Рома хочет есть и пить, а не костры разводить.
От размышлений Рому отвлек силуэт старушки, стоящей вроде изваяния среди высокой травы. Рома тряхнул головой и несколько раз моргнул, чтобы прогнать наваждение. Но оно не прогналось. Старушка стояла в траве. И смотрела на него.
Рома сглотнул. Он все еще сидел на обочине, а велосипед безжизненно лежал рядом.
Старушка вдруг подала голос:
– Мальчик, тебе помочь?
«Значит, не призрак, – подумал Рома. – А вдруг это домовая, как в бабы-Дусиных былинках? Или домовой бывает только мужского пола? А вдруг на деле он мужского пола, просто носит длинные волосы и оттого напоминает женщину?»
Рома даже на секундочку поверил в существование домовых и успел утомиться от размышлений об их половых признаках, как старушка повторила:
– Помочь тебе?
И Рома решил: была не была.
– Можно воды?
Старушка молча развернулась и зашагала в сторону от шоссе. Рома встал с земли, поднял велосипед. И увидел в отдалении небольшой домик в два окна – вот куда направилась старушка.
От травы исходил горько-сладкий запах.
Это была настоящая русская избушка. Беленая печь, деревянный прямоугольный стол напротив нее, скатерть, расшитая красными узорами. И даже позолоченный самовар посреди стола. Все как в старых фильмах-сказках.
Старушка оказалась никаким не домовым, а обыкновенной старушкой. Она положила на стол связку трав – Рома только сейчас заметил, что руки ее не были пусты. Представилась бабушкой Акулиной и объяснила, что занимается травяными чаями и настоями. Собирает разные стебельки, листики, корешки, затем засушивает их, расфасовывает и продает.
– Всяк должен пить чай из тех трав, что растут на его родине, на его земле, – сказала бабушка Акулина. – Ночью я медовку собираю, это такая трава, от нее спится лучше. Поэтому и ночью – чтобы она вобрала в себя силу сна. Этак меня бабушка моя учила. А ты, мальчик, попей чаю вот, поешь кашку – она подостыла, но так еще лучше будет. Вот, бери. – Бабушка дала растерянному Роме керамическую миску, налила жидкой пшенной каши. – А ты кто такой будешь?
– А я это… фольклорист, – для отвода глаз сказал Рома.
Старушке необязательно знать, что он сбежал от своего учителя ради любви к сестре лучшего друга. Даже почти угнал машину, но потом одумался и арендовал велосипед, который оказался полной развалюхой.
Рома сел на краешек стула, поставил тарелку с кашей на стол, взял ложку.
– Это кто это такой? – не поняла бабушка Акулина. – Фольк этот.
– Ну фольклорист. Вы вот, бабушка, траву собираете. А я – брожу по миру, песни народные и сказки ищу. Записываю.
Рома отправил ложку каши в рот. А что, вкусно.
– Ой! – обрадовалась бабушка и присела на стул рядом с Ромой. – А я сказку знаю одну. Рассказать? Про солдата.
– Рассказывайте, бабушка, – кивнул Рома и взял из тарелки кусок белого хлеба. Откусил.
Потом спохватился и вытащил из кармана телефон, разблокировал, поставил на запись. На всякий случай зафиксирует эту сказку. Не то чтобы он внезапно превратился в настоящего фольклориста. Но если вдруг разъяренный его побегом историк все же нагонит его, у Ромы будет хоть что-то, способное смягчить гнев необузданного педагога. Сказка. Рома так и скажет: «Пётр Семёнович, а у меня тут сказка про солдата». И выставит впереди себя, как щит, телефон с записью.
– Давным-давно один солдат – а служили тогда не как сейчас, а по двадцать пять лет, – так вот, значит, один солдат возвращался со службы. И вот идет он, а ночь уже настала, и задумался солдат о ночлеге. Видит – деревня впереди. Постучал в один дом: тук-тук.
«Кто там?»
«Солдат я служивый, иду далеко, пустите переночевать».
«А нам и без тебя тесно, солдатушка».
Идет солдат дальше, к следующему дому подходит.
«Пустите, – говорит, – переночевать».
«Извини, солдатушка, совсем нет места».
Дальше идет солдат, а вокруг темно уже, хоть глаз выколи. Стучит в третий дом.
«Пустите переночевать. Я места не займу, я лягу на печи, в самый дальний угол, вы меня не увидите и не услышите, а на заре – меня и след простыл».
