«Буран, буран, тебя чёрт принес! Буран, буран, тебя чёрт принес!»
А буран все сильнее, все сильнее. Так она в лесу и замерзла.
Через день старуха велит старику:
«Старик, запрягай лошадь, да не одну лошадь, а пару лошадей, чтобы приданое все увезти из лесу!»
Старик запрёг и поехал в лес. Приезжает, а мачехина дочка замерзла, мертвая лежит в лесу. Он ее положил в сани и поехал обратно.
Подъезжает к дому, а собака Жучка выскочила навстречу и лает:
«Вау, вау, вау! Старик дочку везет. В мешке косточки гремят!»
Старуха услыхала, вышла и нахлестала собаку, и кричит собаке:
«Говори, что золото старик везет!»
Приехал старик. Подошла мачеха, посмотрела, а ее дочка – мертвая. Вот так ее наказал Бог за зло.
Часы отбили десять. Пётр Семёнович поблагодарил хозяев дома и засобирался – нехорошо задерживать людей допоздна. Рома торопливо запихнул последний кусочек ватрушки в рот и поднялся из-за стола.
Когда оказались на улице, Рома сказал:
– Последний рассказ – это ж фильм такой есть, там девчонка с красными кругами на щеках постоянно орехи лузгает, а другую отец в лес отвез, и она там Деда Мороза встретила? Да?
Пётр Семёнович недоуменно глянул на Рому.
– Ну Пётр Семёныч! Его еще в Новый год показывают. У меня мама старые фильмы любит, каждый год включает.
По лицу Петра Семёновича прокатилась волна понимания.
– Да, Машин. Ты прав. «Морозко» называется.
– А что, этого Морозко здесь, в Кизильском, придумали? – удивился Рома.
– С тебя, Машин, иногда картину писать можно, такое у тебя лицо… подходящее! – усмехнулся Пётр Семёнович.
– Какую еще картину? – насупился Рома.
– «Девочка с персиками», Машин. А если серьезно: да, есть расхожие истории, которые в виде пересказов кочуют по стране. Ты слышал пример такой истории.
– Типа сказка-кочевник?
– Типа того, Машин.
Рома представил себе картину: непонятное нечто в белых воздушных одеждах скачет на гнедом коне. А к седлу привязан походный котелок. Сказка-кочевник.
До школы доехали по коротким улочкам за полторы минуты. Здание оказалось достаточно большим. Рядом со входом на стене была изображена раскрытая книга – символ знаний.
Пётр Семёнович дернул ручку пластиковой белой двери, но она оказалась заперта. Тогда он постучал, и через минуту появился охранник, отпер дверь и после объяснений Петра Семёновича, что их пустили переночевать в школе, понимающе кивнул и провел гостей по многочисленным коридорам и лестницам в учительскую. Кроме другой мебели, обыкновенной для учительских комнат, здесь стояли диван и раскладное кресло, пригодные для сна.
– Мне диван, – сразу сообщил Пётр Семёнович.
А Рома уже начал думать о дискриминации по возрастному признаку, но додумать не успел – отвлекся на входящее сообщение.
Пётр Семёнович открыл чемодан. Покопался в нем и выудил плечики. Снял пиджак, аккуратно повесил его, ладонью слегка расправил, чтобы висел ровно и не мялся.
– Если что, я жаворонок, Машин. А это значит, что и ты на ближайшую неделю жаворонок. – Пётр Семёнович повесил плечики с пиджаком на ручку двери шкафа и проследовал к своему дивану. – Ложимся незамедлительно, а встаем в шесть.
– Чего?.. – не очень вежливо отозвался Рома. Он с головой ушел в сообщение, и не только не расслышал слов учителя, но и забыл, с кем вообще разговаривает.
– Чего-чего! – передразнил Пётр Семёнович и гаркнул: – Отлепись от телефона, Машин, и живо на боковую!
Рома вздрогнул от резкого окрика, сунул телефон в карман джинсов –
– Оно может стать более удобным для сна, если приложить некоторые усилия, – с сарказмом проговорил Пётр Семёнович, имея в виду кресло.
– Чего?.. – все еще пребывая в своих мыслях, отозвался Рома.
Пётр Семёнович поднялся со своего дивана, подошел к креслу и со словами: «Мармеладные мишки, ничего сами не могут» – разложил его.
Рома машинально сел.
Пётр Семёнович наконец заметил растерянное выражение на лице ученика.
– Что с тобой, Машин? Домового увидел? К худу, Машин, к худу.
– Нет. Ничего, – не заметив иронию, печально ответил тот. – Все норм.
Несмотря на скорбное выражение на лице Машина, Пётр Семёнович удовлетворился его ответом, лег на диван, отвернулся к стенке и моментально заснул.
А Рома какое-то время смотрел в потолок, потом украдкой достал телефон, разблокировал экран и долго смотрел на него, не предпринимая никаких действий.
«Ну и как теперь с этим жить? – сокрушенно думал Рома. – Да как она могла? Не понимает, что разбивает мне сердце?!»
Рома представил себя с букетом роз на обочине дороги. Мимо проезжает автомобиль и с ног до головы обливает Рому грязью из лужи. Лицо Ромы крупным планом: с ресницы срывается серая капля и медленно падает вниз. Глаза полны неисчерпаемой печали.
