Решил не бороться с собой, переместил Веру Погодину в воды Енисея, и мы принялись вместе ждать неизбежного. И тут я уснул. Во сне ничего не поменялось, мы так и глядели на черного исполина, нависшего над нами.
– Грачёв, ку-ку! – воскликнула Татьяна и щелкнула пальцами у меня перед лицом. – Ты в сознании?
– А вы, Татьяна, когда-нибудь видели волны высотой два метра?
– Сосредоточься, Грачёв! Как дела с Ксенией Шапошниковой?
Я сразу скис. Ксения Шапошникова за вчерашний вечер отодвинулась куда-то далеко, в другую реальность. Я и забыл о ней. Поникнув душой, я приземлился на стул.
– Не хочется вас разочаровывать, Татьяна.
– Тогда не разочаровывай, Грачёв.
– Придется.
– Рассказывай.
– Я устал от всего этого, – по-стариковски признался я и закрыл лицо рукой, как будто у меня болят глаза. Потом встрепенулся и выложил Татьяне все как есть: – У меня появилась девушка!
Ну, почти как есть.
Татьяна изумилась.
– Ксения Шапошникова?
– Нет, нет, конечно, нет! – запротестовал я. – Вера Погодина, конечно же.
– Вера Погодина?
– Она не из нашей школы. И вообще, меня в лицо не видела. Она любит термодинамику. Я украл у нее книгу. И даже не помню, как она выглядит. Это я не про книгу. Я про Веру Погодину.
Сказал все как есть. Татьяна выслушала с бесстрастным терпением.
– А еще она не знает, что она – моя девушка, – подытожил я.
Татьяна молчала минут сорок (пятнадцать секунд).
– Поздравляю, Грачёв.
– Правда? Я думал, вы меня высмеете в обычном режиме.
– Именно этим и занялась. А если серьезно: что будешь делать?
– Не знаю. Ничего?
– А добиваться?
– В принципе, я запомнил адрес Веры Погодиной. Потому что спас ее от грабителя.
– Из твоего рассказа я поняла, Грачёв, – осторожно начала Татьяна, почесывая кончик носа, – что это ты выступил грабителем.
– Да. Но передо мной ее ограбил другой человек.
– Прекрасненько.
– И что делать, если я ей не понравлюсь?
– Понравишься! Не сомневайся!
– Но Вера Погодина не видела моего лица. Вдруг я не в ее вкусе?
– Да, кстати, как так получилось, Грачёв, что она не увидела твоего лица?
– Я был в шляпе пчеловода.
– В шляпе пчеловода? Тогда тот же вопрос: как так получилось, Грачёв? – Татьяна мотнула головой и выставила перед собой ладонь, как бы сдерживая меня: – Не отвечай, пожалуйста. Не хочу этого знать.
Я и Татьяна – мы смерили друг друга долгими взглядами, как в какой-нибудь пьесе Чехова. Там это называлось мизансценой. А потом Татьяна вздохнула и отвела взгляд – признала поражение во взглядовой дуэли.
– Ладно, Грачёв. Я освобождаю тебя от задания.
Почувствовал себя немножко Джеймсом Бондом. Но я же лучший агент! Как она смеет отстранять меня от дела? Кстати, от какого дела она меня отстраняет?
– О чем это вы, Татьяна?
– Не будем делать из тебя неформального лидера. Вижу, мотивации у тебя ноль. А так ничего не получится. Да и дела сердечные…
Я немного расстроился и слегка обрадовался. Наконец не придется вести гиблые разговоры с Ксенией Шапошниковой. С другой стороны, получается, Татьяна в меня не верит?
Покончив с размышлениями на этот счет, я обнаружил себя в коридоре. Видимо, Татьяна вытолкала меня из своего кабинета, чтобы я шел на следующий урок. И я пошел.
А там – никогда не поверите! – Наталья Васильевна предсказала мое будущее. Сейчас расскажу.
– Вера и Печорин продолжали видеться. В один из вечеров Вера пригласила Печорина к себе на тайное свидание, – сказала Наталья Васильевна.
Во! Вера и Печорин! Какое совпадение.
В общем, решил я вечером Г. Печорина прогулять к дому Веры Погодиной. На тайное свидание.
Стеклянная улица вновь блестела желтым. Я шел с Г. Печориным, как Элли с Тотошкой по дороге из желтого кирпича. А все потому, что мне ураганом страстей унесло крышу. Ну ладно, не таких уж и страстей. Мне даже было слегка интересно, как выглядит Вера Погодина, потому что я совершенно не запомнил ее лицо.
«Ой!» – внезапно подумал я. Мое лицо она тоже не запомнила, потому что не видела. Стоит ли облачиться в костюм Супермалины или идти в штатском? Если второй вариант, то придется снова с ней знакомиться? Или загадочно шепнуть: «Я – Супермалина» – и подмигнуть.
Весь в мыслях, я подошел к ее подъезду. Инстинктивно поднял взгляд к ее окну. Ну точно! Я же помню, где окно. Кину камешек – она и выглянет.
Надел шляпу и плащ (все-таки узнаваемый образ, грех не воспользоваться).
Кинул камешек. Он упал к моим ногам – цок.
Кинул второй. Тум – глухо ударился о стену.
Третий – плюм. Упал в лужу, неизвестно как здесь оказавшуюся, вроде дождь был давным-давно.
Четвертый – опять цок.
– Перешел от ограблений к мелким хулиганствам? – раздалось у меня за спиной.
Я обернулся.
У Веры Погодиной милое овальное лицо, карезеленые глаза и губы в улыбке.
– Я пришел… я…
Она улыбнулась шире.
– Ты не видела мой хлеб? Молоко? – спросил я придурковато. – Мы когда бежали, они, то есть хлеб и молоко, куда-то подевались.
Вера Погодина рассмеялась. И знаете, глядя на нее, никогда бы не подумал, что она изучает термодинамику. Смеющаяся, она была максимально далека от термодинамики.
