Я тоже запомнил мысль, на всякий случай. Даже записал. На полях. В облаке рядом с нарисованным только что Супермной. В черной шляпе с сеткой и рукой в красной перчатке – рука поднята в приветственном жесте. Супер-Я говорю: «Пороки – одни и те же на все времена». Как-то слишком философски. Не по-супергеройски. Но, может, я умный супергерой, который между подвигами открывает томик Вергилия? (Если что, я не знаю, кто такой Вергилий.)
Наталья Васильевна рассказала про Бэлу. Оказывается, Г. Печорин похитил коня, чтобы ему взамен похитили Бэлу (она очень нравилась Печорину). И похитил ее, представляете, собственный брат! Не было на них супергероя. А был только Печорин, похититель Бэл.
Слушаю Наталью Васильевну дальше. И знаете что? Печорин еще и контрабандистов повстречал. И не смог им никак помешать, только панику навел. Ох, я бы там развернулся! Спас бы Бэлу, коня Казбича спас бы, а также упрятал за решетку контрабандистов. А от Печорина одни проблемы.
Перед глазами у меня возникла картинка: я, конь и Бэла бежим в замедленной съемке. Я держу коня под уздцы, Бэла в седле, лицо ее измождено постоянными похищениями и вероломствами брата, волосы колышутся на ветру – но медленно (замедленная же съемка). За спинами у нас одно за другим рушатся здания, всё в огне. С крыши одного из строений летит горящая балка, мы едва успеваем пронестись под ней, балка задевает кончик волоска на хвосте коня. Мой красный плащ воинственно развевается…
Точно! Плащ! Надо найти плащ.
Набатом звонит звонок с урока. Я поднимаюсь со своего места в замедленной съемке. Мир еще не знает, с кем учится в одном классе…
– Грачёв, поторопись, мне еще кабинет проветрить надо.
Это Наталья Васильевна. Я, конечно, поторапливаюсь. И в коридоре меня ловит Татьяна.
– Ты придумал, как подружишься с Ксенией?
– Здравствуйте, Татьяна.
Я хладнокровен. Называйте меня «Красный плащ». Хотя есть же утка по прозвищу Черный плащ. Не испортит ли мне репутацию невольное сравнение с уткой?
– Здравствуй, Грачёв! Вижу, ничего ты не придумал. И даже попытки не было. Поэтому я постаралась за тебя.
– А?
– Сказал «А», говори и «Б», Грачёв!
– Бэ.
– Молодец. А теперь к делу. Ты и Шапошникова вместе поможете завхозу с оформлением краеведческого музея к празднику Девятое мая. И пока будете работать над этим, подружитесь.
– Музей? Но, Татьяна, я и так не успеваю по программе…
– Тебе еще повезло, что у меня есть связи в учительских кругах. Не благодари, Грачёв!
И Татьяна унеслась в недра перемены, а я поплелся к кабинету биологии. И ведь действительно, не успел прозвенеть звонок на урок, как вбежала завхоз Ульяна Павловна, спешно дала нам с Ксенией Шапошниковой первое поручение – вставить в рамочки и развесить в музее памятные фотографии – и убежала. Ксения Шапошникова сердито зыркнула в мою сторону – даже не зыркнула, а бросила кратчайший зырк и сразу же отвернулась. Наверное, она не фанат чернобелых фотографий.
После уроков, пока я шагал к музею (угловая дверь на третьем этаже), мимо проскочила Татьяна и крикнула:
– Не подкачай, Грачёв!
Как будто я шел на спецзадание. Правда, так оно и было, если подумать.
Нам выдали рамки и фотографии. Всё как договаривались. Мы принялись молча вставлять одно в другое и вывешивать на стену, на заранее вбитые гвоздики. Работа шла методично и тихо. Потом я вспомнил – необходимо подружиться с Ксенией Шапошниковой. И начал дружиться (подруживаться?), используя юмор как кратчайшую дорожку между сердцами людей. Общий смех сплачивает, что-то такое я где-то там слышал. Или даже читал.
– Шапошникова, – начал я, – а тебе не жарко?
– Что? – Ксения Шапошникова подняла на меня глаза. Брови она недоуменно свела к переносице, и от этого взгляд получился скомканным.
– Я говорю, сейчас же весна, солнышко греет. А ты – Шапошникова. Не жарко? А то сменила бы фамилию на какую-нибудь более прохладную. Ну, на теплое время. Кепкина? Панамкина?
– Ты придурок, Грачёв? – Взгляд еще более скомканный.
– Шутка. Это шутка.
– Придурок.
И мы продолжили развешивать фотографии в тишине.
– Кажется, подружиться с неформальным лидером у меня не получается, – поделился я соображением с Татьяной на следующий день.
– Что ты пробовал?
– Пошутить. Смех – кратчайший путь к сердцу женщины.
– Уверен?
– Нет.
– Тогда попробуй заговорить о чем-нибудь отвлеченном. Без шуток, Грачёв. Умеешь так?
– За кого вы меня принимаете, Татьяна?
Конечно, нет.
Но я попробовал. Я испробовал всё. Приведу тезисы, чтобы не занимать ваше время.
Понедельник:
– Ксения Шапошникова, какой у тебя любимый цвет?
– Пошел ты, Грачёв!
Вторник:
– Ксения Шапошникова, можно я поделюсь с тобой своим секретом?
(Я слышал, общие секреты сплачивают.)
– Нельзя, Грачёв.
Среда:
– Ксения Шапошникова, может, сходим куда-нибудь, посидим?
(Да, среда – день крайних мер.)
– Ты сходи, Грачёв, посиди, а я пока домой пойду.
В четверг я признался Татьяне:
– Мне начинает казаться, что Ксения Шапошникова не горит желанием со мной общаться.
