– Я… я сделаю! Я вот прям сейчас! – кинулся к рюкзаку и стал торопливо доставать учебники.
– А с собакой гулял?
– Нет, но я погуляю. Я сейчас погуляю, а потом сразу уроки сделаю. Я могу даже не ужинать! Всё, всё сделаю!
– Что с тобой, Костя? – Из-за плеча отца выглянула мама.
– Я погуляю с Печориным! – Схватил поводок. – А потом сразу за уроки!
– Ты что, слышал наш разговор? – спросила мама. – Да не отдадим мы Печорина в приют.
– Да знаю. – Я разом сник и осел на кровать. – Печорин останется. Это меня вы отдадите. Но лучше на Енисей! Я проживу как-нибудь. Буду рыбу ловить, ягоды собирать, грибы всякие. Не надо в интернат! Я изучу тропы, буду по ним только ходить, не сворачивая. А ночевать – в избушке.
– Какая еще избушка, какой Енисей? – громогласно вопросил отец. – О чем ты?
Мама присела рядом со мной на краешек кровати.
– Ну вы же меня в интернат хотели… а потом передумали – и на Енисей… – пробормотал я.
Мама толкнула меня плечом, как обычно делала. И кажется, тихонько рассмеялась. Нашла время. Я тут чуть не плёчу. Из последних сил держусь, между прочим.
– Мы говорили про собаку, – сказал отец. – Я предлагаю сдать Печорина в приют.
– Не надо меня обманывать, – настаивал я. – У собаки нет проблем с учебой. Вы говорили обо мне.
– Проблемы с учебой у тебя определенно есть, – строго сказал отец. – А выгул собаки тебя только отвлекает. Поэтому мы хотим отдать собаку.
– Не хотим, – вставила мама, все еще посмеиваясь.
– Дедушка завтра ложится на операцию – очередь подошла раньше, чем мы ожидали. И пробудет в больнице очень долго, а потом еще дома лежачий режим. Зачем ему собака? Поэтому я и предлагаю отдать Печорина в приют, там будет кому за ним приглядывать.
– Мы не отдадим, – вставила мама.
– Это еще не решено, – вставил отец.
– А Енисей?
– Енисей – для дедушки, – сказала мама. – Он давно мечтал побывать там, где прошло его детство. Постоянно вспоминает, рассказывает, вот мы с папой и решили купить ему билет на теплоход – конечно, когда он сможет сам ходить.
– А меня?
– Что – тебя? – строго спросил отец. Он явно начал терять терпение.
– Меня отдадите куда-нибудь? Или только Печорина в приют и дедушку на Енисей?
– Тебя не отдадим. – Мама вновь толкнула меня в плечо. Ну что за привычка детская? Я улыбнулся. – И тебе пора перестать бояться, что мы от тебя откажемся. Ты у нас – навсегда.
Я хотел еще уточнить у отца – может,
– Не надо Печорина в приют. Я буду гулять с ним. И за учебу возьмусь с нечеловеческим усилием, – пообещал я.
– «Нечеловеческим усилием»! – проворчал отец и даже – не поверите – чуть не улыбнулся. Но вовремя посерьезнел. – Смотри у меня. Ты пообещал.
– Да клянусь! – воскликнул я радостно. Но тоже посерьезнел. – Что? Дедушка завтра ляжет в больницу? На операцию? Уже?
Все это время я как-то не задумывался о том, что дедушке предстоит операция. А теперь вот задумался. С вами такое бывало? Ходишь, ходишь по посудной лавке, выбираешь себе тарелочку, кружку там, молочник. А слона не замечаешь.
А потом – вот, хобот. И ухо-лопата. И миниатюрный хвостик с кисточкой. Слона-то в посудной лавке я и не приметил.
В общем, я хочу сказать, что дедушку надо спасать.
Я спросил его вечером:
– Дедушка, а ты боишься операции?
– Нет, чего бояться? От меня там ничего не зависит, значит, и бояться нечего.
Я переварил эту мысль.
– Но волнуешься?
– Немного. Но это пройдет само, надо только подождать.
«От чего же спасать дедушку?» – задумался я.
Когда утром я встал в школу, дедушкины вещи в двух полиэтиленовых пакетах стояли в прихожей. А сам дедушка уже надевал ботинки. Отец подхватил пакеты и вышел за дверь, предупредив:
– Я к машине.
Дедушка кивнул.
А я не знал, что сказать, как напутствовать. «Удачной операции»? «Буду ждать твоего возвращения»?
– Пока, внучок. Скоро увидимся! Не волнуйся за меня.
Дедушка тихо прикрыл за собой дверь. Щелкнул замок. А я все стоял.
Вернулся в комнату, распахнул окно. Внизу – наша машина с открытыми дверьми, похожа на жука с крыльями наизготовку. Отец помог дедушке усесться на заднее сиденье, мама юркнула на переднее. Я проводил отъезжающую машину взглядом.
Операцию назначили на четверг. И в четверг же намечалось открытие школьного музея, над которым мы, я и Ксения Шапошникова, работали не покладая рук целых две недели.
Открытие музея планировалось торжественным. С ленточкой и ножницами, все как положено. Музей, сказала нам завхоз Ульяна Павловна, будет участвовать в городском конкурсе школьных краеведческих музеев. Большая ответственность!
В среду вечером я выгуливал Г. Печорина по Стеклянной улице. И ноги сами привели нас к дому Веры Погодиной.
– Пойдешь со мной в музей, Вера Погодина? – крикнул я в распахнутое окно на втором этаже.
Она выглянула. Улыбнулась. Я был без суперкостюма, без шляпы, а так, в обычной рубашке и джинсах.
– Ты веришь в погоду, Супермалина?
– Верю!
– Я пойду с тобой в музей, но не сейчас! Я пойду с тобой, когда небо выльет весь свой дождь и солнце засияет вечно!
