Горькие силлогизмы полностью

Болыпе всего меня отталкивает от Великой революции то, что вся она протекала словно бы на театральной сцене: ее вдохновители были прирожденными комедиантами, а гильотина служила им декорацией. Да и вся история Франции представляется написанной и сыгранной на заказ пьесой – с точки зрения театрального искусства она совершенна. Это спектакль с последовательной сменой эпизодов и событий, на который смотришь как бы со стороны, не принимая в нем участия, пусть он и длился целых десять веков. И даже террор по прошествии времени поражает каким-то легкомыслием.

Процветающие общества гораздо более хрупки, чем все прочие. Впереди у них – только крах, ведь благоденствие не может быть идеалом, если оно уже достигнуто, особенно если оно достигнуто при жизни многих поколений. Мало того, это благоденствие отнюдь не входит в расчеты природы, на что она могла бы пойти только ценой собственной гибели.

Если бы все народы в одно и то же время погрузились в состояние апатии, на земле не стало бы ни войн, ни конфликтов, ни империй. К несчастью, есть народы более молодые, чем другие, да и просто молодые, и именно они являются главным препятствием к осуществлению мечты филантропов, которая состоит в том, чтобы все люди одновременно достигли равной степени усталости и безволия.

В любых обстоятельствах следует занимать сторону угнетенных, даже если они не правы. Не надо только терять из виду, что они замешены на той же грязи, что и их угнетатели.

Агонизирующим режимам свойственно допускать существование целого сонма всяких туманных верований и учений, одновременно питая иллюзию, что час окончательного выбора можно откладывать сколь угодно долго.

Именно в этом – и ни в чем другом – и заключается очарование предреволюционного периода.

Широкое распространение получают только ложные ценности – по той причине, что любой человек может их принять и извратить (тогда получается ложь в квадрате). Идея, овладевшая умами, – всегда ложная идея.

Революции суть высшее проявление плохой литературы.

Самое противное в общенародных бедах то, что все без исключения считают себя достаточно компетентными, чтобы о них рассуждать.

В конституции Идеального полиса должна на первом месте фигурировать статья, провозглашающая право уничтожать тех, кто нас раздражает.

Единственное, чему стоит учить молодежь, – что от жизни ждать нечего или почти нечего. Я мечтаю о Табели разочарований, в которой были бы перечислены уготованные каждому несбыточные надежды и которую в обязательном порядке вывешивали бы в школах.

Прогресс – это несправедливость, которую каждое новое поколение допускает по отношению к предшествующему.

Пресыщенные люди ненавидят сами себя – и не тайно, а открыто – и мечтают, чтобы другие тем или иным способом с ними покончили. Впрочем, они предпочитают принять в этом непосредственное участие. В этом-то и заключается самый любопытный и необычный элемент революционной ситуации.

Каждый народ способен совершить всего одну революцию. Немцы так и не сумели повторить подвига Реформы, хотя делали к тому неоднократные попытки. Франция навсегда осталась данницей 1789 года. То же самое можно сказать о России и остальных странах. Тенденция к самоплагиату в области революций и удручает, и успокаивает.

Римляне времен упадка ценили только греческий досуг (otium graecum), то есть именно то, что они всей душой презирали, пока были сильны.

Аналогия с цивилизованными народами современности столь очевидна, что подчеркивать ее было бы просто неприлично.

Аларих говорил, что выступить против Рима его подтолкнул некий «демон».

Каждая выдохшаяся цивилизация ждет своего варвара, и каждый варвар ждет своего демона.

Запад – это падаль, источающая восхитительный аромат, это надушенный труп.

Все эти народы были великими, потому что разделяли великие предрассудки. Теперь они от них избавились. Остаются ли они народами? Нет, они превратились в разрозненные толпы.

Белые все больше становятся достойны имени бледнолицых, которым их наградили американские индейцы.

Счастье Европы заканчивается в Вене. Дальше – проклятие за проклятием. И так было всегда.

Древние римляне, турки и англичане смогли основать долговечные империи только потому, что отличались невосприимчивостью к любому учению и ни одного из них не пытались навязать покоренным народам. Если бы их коснулся порок мессианства, они ни за что не сумели бы проявить свою способность к столь продолжительной гегемонии. Трезвые угнетатели, чиновники и паразиты, беспринципные властители, они владели искусством сочетать авторитарность и равнодушие, строгость и попустительство. Этого искусства, секрет которого и делает хозяина хозяином, оказались в свое время лишены испанцы, и, судя по всему, оно останется недоступным завоевателям современности.