Мы с Никитой съехались почти год назад, едва я окончила университет. Правда, я хотела ещё немножко потянуть, твёрже встать на ноги: моим единственным источником дохода по-прежнему было написание статеек в интернете, за стажировку в рекламном отделе мне тогда ещё не платили. Но Никита настоял, что на зарплату установщика в оконной фирме вполне сможет осилить однушку где-нибудь в спальном районе. Да и надоело согласовывать график свиданий с Сонькой — «не возвращайся сегодня до одиннадцати», «погуляй в выходные подольше» и прочие эвфемизмы.
Сонька осталась в нашей квартире, а моё место занял Матвей: они выбросили убогие продавленные диваны и купили новую кровать — двуспальную.
А как только я всё-таки доработала до своей первой зарплаты, я взялась превращать нашу с Никитой съёмную каморку в дом: новые занавески, вязаные сидушки на старые хозяйские табуретки, выкрашенные свежей белой краской оконные рамы, разросшийся до упитанного подростка фикус каучуконосный на кухонном столе. Мне тут нравилось. И мне нравилось, что я тут с Никитой.
— Чем так вкусно пахнет? — спрашивает он, появляясь на кухне. Свежий и ещё немножко влажный после душа.
— Жареной картошкой. — Я накладываю в тарелку хорошую мужскую порцию и ставлю на стол перед ним. — Молока налить?
— Конечно! — восклицает Никита, хватаясь за вилку, и я улыбаюсь: меня всегда умиляла эта его привычка запивать жареную картошку холодным молоком. — А ты не будешь есть?
— Я уже поужинала, — отвечаю я, ставлю на стол стакан и присаживаюсь на табуретку напротив.
Я действительно поела пару часов назад — три ложки запаренной гречки, капля кетчупа и пародия на салат из одного огурца. Я старалась есть меньше. Реже. Хотела стать крошечной полупрозрачной нимфой. Мечтала об узких запястьях и щиколотках, острых коленках и талии такой ширины, чтобы Никита мог обхватить её двумя ладонями. Сначала это даже сработало: впали щёки, проступили рёбра, исчезла грудь. Правда, месячные стали нерегулярными, и пропало либидо. А потом организм и вовсе взбунтовался и принялся классически накапливать жирок от каждого съеденного листика салата, заботливо откладывая его на бёдрах и попе. Я не сдавалась и раздумывала заменить ужины стаканом кефира, а голод глушить сигаретами.
