Мы сидим какое-то время в тишине, я разглядываю узоры на скатерти и думаю о том, что поддержать эту Сонькину идею с Питером было слишком эгоистично с моей стороны. У нас и денег-то лишних не так чтобы много. И родители.
— Булочка, — говорит Никита ласково, встаёт из-за стола, подходит ко мне и тянет в свои объятия. Я послушно поднимаюсь с табуретки и прижимаюсь к нему, всё ещё отводя взгляд. — Ну не расстраивайся. Хорошо?
Он берёт меня пальцами за подбородок и поворачивает лицо к себе, заставляя поднять глаза. Улыбается. Целует в нос. Я робко улыбаюсь в ответ. Прижимает крепче и раскачивает немного, как глупенького несмышлёныша.
— Мы обязательно поедем с тобой в Питер, — говорит. — Но позже. И не на два дня, что ты там успеешь посмотреть за два дня? У меня будет отпуск зимой, и мы поедем на неделю, договорились? Чтобы тебя затошнило от музеев.
Глубоко вздыхаю и киваю. Да, он прав. Конечно, прав. И его план мне даже нравится больше.
— Я… пойду напишу Соньке, что мы не поедем.
Никита целует меня в губы. Потом ещё раз. И только потом выпускает из объятий.
— Я тебя люблю, — говорит он. — А ещё ты обещала оладушки.
— Будут, — киваю я и иду в комнату.
Вывожу компьютер из спящего режима и на странице с диалогами вконтакте вижу новое сообщение от неизвестного отправителя. На аватарке женщина средних лет, некая Лариса Харитонова. Имя мне ни о чём не говорит. Пробегаю глазами по тексту, хмурюсь и читаю ещё раз, вдумчиво.
С трудом продираясь через эмоциональные многоточия и заборы восклицательных знаков, понимаю, что эта Лариса — женщина отца. Та, которая появилась у него несколько лет назад. И сейчас она пишет мне, что я плохая дочь, сука и неблагодарная тварь.
А ещё, что мой отец скончался.
И оставил мне в наследство квартиру.
* * *В Петербурге волшебно. Немного пасмурно, немного депрессивно, но всё равно волшебно. И двух дней вполне достаточно, чтобы выполнить туристический минимум.
