– Трижды кидал я кости тюленьи и вопрос задавал: откроется ли на земле Хозяина лесов еще проход в иной мир? Трижды кости сложились в знак «нет», медвежий сын.
– Точно ли это, Тайкахе? – забывшись, спросил Демьян.
– Э-э-эх, – сердито заморгал и закрякал шаман, выходя из транса. Замер, что-то соображая, и продолжил промазывать едва заметный шрам на груди Бермонта, – мое дело тебе рассказать, а уж тебе решать, что делать дальше. Точно я только то сказать могу, что детей тебе поскорее надо, и побольше, медвежий сын. Может, тогда остепенишься и навстречу смерти с такой ретивостью прыгать не будешь. Хозяин лесов степенный, обстоятельный, а Бермонты все рискуют, будто вместо твердого камня в крови то ли огонь, то ли ветер… А удачлив ты так, словно Инлий у тебя первопредком, сколько раз от смерти уходил…
– Разве ты не слышал истории о молодых годах Михаила Бермонта? – с улыбкой спросил Демьян. – Не скажешь сразу, кто был неистовей, он или Иоанн Рудлог.
Его величество слушал старческое ворчание шамана без гнева, почтительно, как слушал бы отца или деда. Тайкахе был вне титулов, а уж в Бермонте и вовсе оставался единственным, кто мог бы пожурить короля без оглядок на статус. И Демьян ценил это. И помнил, как после смерти отца растерянным девятнадцатилетним мальчишкой пришел за советом к Тайкахе. И вышел из яранги, не успев сказать ни слова.
«Придешь после боев», – пробурчал шаман, не вставая с места.
И Демьян пришел второй раз, победив всех линдморов, подтвердив свое право на трон и доказав, что клан Бермонт по-прежнему сильнее остальных. Пришел уже почувствовавшим вкус власти и крови побежденных. Тайкахе встретил его на входе и поклонился, как сыну Хозяина лесов и своему королю.
С тех пор Демьян пусть редко, раз в несколько лет, но навещал старого шамана. Тайкахе к силам своим взывал редко, прямых советов не давал, часто разговаривал на отвлеченные темы, а то и вовсе сидел напротив и попыхивал трубкой, но всегда король выходил от него с созревшим решением.
– О Михаиле слышал, да и видел кое-что, – все так же ворчливо отозвался Тайкахе, затыкая баночки пробками. Его величество покрутил плечами – после шамановых притираний тело казалось наполненным силой и резвостью, как у малого медвежонка.
– Расскажешь? – полюбопытствовал Демьян, бросая взгляд на старающегося выглядеть невозмутимым и незаметным Хиля.
– Ох, медвежий сын, и зачем тебе пересказы слушать, когда ты у самого спросить можешь, – запричитал Тайкахе, хитро блеснув черными узкими глазами. – Приходи к его яблоне с детьми, если война кончится и жену вытащишь. Медвежатам тоже полезно прадеда послушать будет, и ему уважение приятно. Ну, пора мне, – он притопнул, заплясали пестрые лоскуты и кусочки меха на одеждах, мелькнул красный тряпочный браслет на запястье.
– Куда ты? – Демьян встал, прислушался к себе – больше не шатало, тело было послушным. – Не поел, не отдохнул. Будь моим гостем, Тайкахе. Сейчас меня выпишут, вместе в замок поедем.
– Нет, медвежий сын, – покачал головой Тайкахе. – Благодарю, но некогда мне прохлаждаться. У тебя своя забота, у меня своя. В тайге и людям, и зверям, и духам помощь нужна, не люблю надолго их оставлять. Скажи жене, пусть приезжает ко мне летом, как спать перестанет. Я люблю ее, рад буду. А теперь пора, пора…
Демьян вернулся в замок, когда до полудня оставалось еще более двух часов, и, приказав собрать военное совещание, направился во внутренний двор. Полина, растянувшись на боку и вытянув вперед лапы, мирно спала у своей любимой ели на берегу пруда и не отреагировала ни на его появление, ни на поглаживание по холке, ни на низкое рычание с просьбой проснуться.
Демьян еще погладил ее – на душе было тяжело, – пощекотал толстенькую шею и встал. Нужно было успокоить матушку и засвидетельствовать ей свое почтение. Да и дела не могли ждать.
Леди Редьяла уже ждала его на выходе из внутреннего двора, деликатно давая возможность побыть рядом с женой. Невозмутимая и величественная, как всегда, матушка окинула Демьяна внимательным взглядом и почти незаметно с облегчением вздохнула.
– Я горжусь своим сыном и королем Бермонта, – сказала она торжественно, протягивая ему руки. Он склонился, поцеловал их. – И отец бы гордился тобой, Демьян. Мне рассказали, как ты сражался, и отец наверняка с гордостью наблюдал за тобой из небесных чертогов Великого Бера.
Демьян склонил голову, принимая похвалу, и обнял матушку.
– Спасибо, что приглядывала за Полиной, – проговорил он. Леди Редьяла стиснула его с такой силой, что стало ясно, какие переживания скрываются за ее спокойствием и невозмутимостью.
– Она не требует присмотра, – немного укоризненно сказала матушка. – У тебя хорошая жена, Демьян. Ответственная. Люди за это время еще больше полюбили ее. Она посещала больницы, военные части…
– Полина мне писала, – улыбнулся он. – Для нее это забава.
Леди Редьяла с сомнением покачала головой.
– Нрав у нее легкий, но к таким вещам она подходит серьезно. Но что случилось? Почему она перестала просыпаться?
Его величество потер лоб, поморщившись от чувства вины и злости на себя.
