– Значит, начинаем драп, – горько пошутил Битов и, взяв с топчана свои пожитки, первым вышел из комнаты.
Предгорисполкома напоследок окинул взглядом свой не больно роскошный кабинет. Всё было на месте. Видавший виды канцелярский стол, с которого сейчас исчез даже письменный прибор, пяток разномастных стульев и казённый шкаф, где до войны хранились папки с делами. Ещё, напротив шкафа, ближе к стене, имелась тумбочка с сиротливо стоявшим на ней графином. Ещё вчера тут толпились люди, а сейчас было пусто, и бывший предгорисполкома вздохнул. Вообще-то с должности его никто не снимал, постановления никакого тоже не было, но на окраине города то и дело лаяли пушки, шла вялая перестрелка, и было ясно: пора уходить.
Предгорисполкома взял лежавший на стуле заранее приготовленный заплечный мешок и глянул в окно. Здание бывшей управы, которое теперь занимал исполком, стояло в самом центре города, напротив закрытого советской властью собора. Жители на улице не показывались, но движение по идущей через центр магистрали было оживлённым. Куда-то катились воинские фуры и затесавшиеся в общий поток грузовики. Подумав, предгорисполкома незаметно вышел через чёрный ход. Потом миновал конный двор и, очутившись на заштатной улочке, направился в сторону предместья, откуда ещё не доносилась стрельба.
Опасаясь встретить знакомых, предгорисполкома жался ближе к заборам, но беспокоился он зря, сейчас его вряд ли кто-либо узнал. Вместо повседневной пиджачной пары он был одет в тёплый армяк, на голове красовался треух, а городские ботинки сменили добротные яловые сапоги. К тому же прохожих на улочке не было, и предгорисполкома, без особых хлопот добравшись к концу улицы, постучал в окно аккуратного частного домика. Там, видимо, уже ждали, так как створка тут же раскрылась, и из-за занавески выглянул седоватый мужчина.
– Что, пора?..
– Да, – кивнул предгорисполкома и уточнил: – Собирай всех по цепочке и на место сбора к старому млыну.
– Ясно, иду, – ответил мужчина и закрыл окно.
А предгорисполкома зачем-то глянул на пустую улицу и дальше пошёл уже задами. Так, миновав дальние огороды, он вышел к реке и у полуразвалившейся водяной мельницы присел на вбитую в берег покосившуюся сваю. Правда, сидеть одному ему пришлось недолго. В течение какого-то получаса к мельнице пришло человек двенадцать пожилых, но ещё крепких мужиков, которые, сдержанно поздоровавшись друг с другом, молча рассаживались по замшелым колодам.
Молчал и предгорисполкома. Он снова вспоминал обкомовское собрание и прикидывал в последний раз, не упустил ли чего. Тогда в кабинете первого секретаря за закрытыми дверями решался вопрос о создании партизанских отрядов в области. Намечались кандидатуры, взвешивались все за и против, однако, когда командиром такого отряда утвердили предгорисполкома, он категорически заявил, что без всякого обсуждения подбирать людей будет только сам. Ему пробовали толковать о коллегиальности, но он сказал, как отрезал:
– Сейчас не то время. – И настоял на своём.
Всей подготовительной работой он тоже занимался лично. Днём решались текущие городские дела, а ночью предгорисполкома садился в кабину доверху гружённого комунхозовского ЗИСа и полевыми дорогам ехал к дальнему лесу, где на опушке его ждали подводы. Особо доверенные люди разгружали машину, и конные упряжки лесными тропами везли доставленные припасы в глухомань, где в полной тайне закладывались партизанские базы.
Собравшаяся у старой водяной мельницы компания на первый взгляд казалась разномастной, но, если присмотреться, можно было заметить и кое-что общее. Эти довольно пожилые мужчины имели при себе туго набитые вещевые мешки, их, в общем-то, простая одежда выглядела добротно, и вдобавок они все как один по примеру их старшего были обуты в хорошие яловые сапоги.
Когда молча сидевший на покосившейся свае предгорисполкома убедился, что все собрались, он, ни к кому, собственно, не обращаясь, спросил:
– Что там на окраине?
– Вроде как всё закончилось, – не совсем уверенно ответил пришедший последним крепкий бородатый мужик, и тогда предгорисполкома сказал:
– Пошли, хлопцы…
Хлопцы, самому младшему их которых было за сорок, дружно поднялись и, вытянувшись цепочкой по вившейся берегом стежке, зашагали к мосту, где на въезде ругались стремившиеся поскорей переправиться за реку опоздавшие. Затор получился оттого, что две особо спешившие повозки сцепились между собой, перекрыв дорогу, и теперь уходившие из города военные вкупе с гражданскими, подбадривая себя матюками, растаскивали застрявшие возы в стороны.
Мост новоявленные партизаны перешли без труда, поскольку никакой охраны уже не было, и их никто не задерживал. Правда, предгорисполкома углядел нескольких бойцов с сапёрными эмблемами, которые пытались вылить на деревянный настил бочку солярки, но им мешали последние удиравшие из города подводы. Было ясно, что мост вот-вот спалят, и предгорисполкома мысленно похвалил себя, отметив, что они поспели-таки вовремя.
