Астахов тоже мельком глянул на искорёженное взрывом орудие и сокрушённо встряхнул головой.
– Пушка твоя, старлей, тебе вроде как в последний раз послужила. Все осколки в щит, а тебя, видать, просто волной шарахнуло…
Бахметьев ничего не ответил, у него снова потемнело в глазах, и он едва не свалился, однако Астахов удержал его, крепко прихватив за поясной ремень. Немного постояв так, Астахов ослабил хватку и, убедившись, что Бахметьев как-то держится на ногах, озабоченно спросил:
– Ты как, идти сможешь?
– Не знаю… – Старший лейтенант странно обмяк. – Да и зачем?
– Что? – не понял Астахов. – Ты что сдаться решил?
– Сдаться?.. – удивлённо переспросил Бахметьев. – Нет… Ты иди… Немцы скоро здесь будут, а мне, капитан, хана…
– Ты что, старлей?.. – Астахов снова затряс Бахметьева. – Ты что решил, что я тебя брошу?..
– А чего ж тут решать? – Лицо Бахметьева исказила кривая гримаса. – Я ж идти не могу.
– Не можешь?..
Секунду Астахов колебался, но потом, вдруг взвалив товарища себе на спину, решительно зашагал в сторону от дороги. Старший лейтенант оказался тяжеловат, и Астахов довольно быстро выдохся, но шага всё равно не сбавлял. Поля вокруг магистрали представляли собой открытую местность, и хотя немецкие танки, преследовавшие остатки разбитой дивизии, ушли вперёд, здесь в любой момент могла появиться наверняка сопровождающая их пехота.
Конечно, грузовики будут двигаться пусть и по разбитой, но всё же дороге, но вот боевое охранение или мотоциклетная разведка наверняка начнут сновать по просёлкам и уж точно обратят внимание на бредущих по полю командиров. Именно эти соображения заставляли капитана рыскать глазами по сторонам, высматривая хоть какое-то укрытие. Однако пришлось пройти так чуть ли не километр, прежде чем Астахов наконец-то приметил опушку и сразу повернул к ней.
Лишь там, уже под деревьями, капитан решил малость передохнуть и, опустив на землю Бахметьева придержал его, помогая устоять на ногах. Увидев, что старлей, похоже, держится, Астахов спросил:
– Ты как?..
– Да вроде полегче малость… – Бахметьев сделал неуверенный шаг вперёд и, чтобы не упасть, двумя руками ухватился за ствол.
Деревья тут вразброс росли по уходившему вниз склону, и старший лейтенант, постояв минутку, оттолкнулся, а затем, сделав сразу несколько шагов, сам спустился чуть ниже, чтобы потом, делая передышку, всем телом привалиться к другому, но такому же шершавому стволу.
– О, да ты, я вижу, совсем молодец! – обрадовался Астахов и начал спускаться следом за старшим лейтенантом.
Воздух здесь, в густо поросшей деревьями низине, был не тот, что на дороге, сухой и смешанный с мелкой пылью, а лесной, чистый и прохладный. Астахов, спустившийся первым, начал зачем-то принюхиваться, затем отошёл в сторону и вдруг позвал Бахметьева:
– Старлей, давай сюда! Тут вода есть!..
Бахметьев всё так же неуверенно, на подгибающихся ногах, хватаясь по пути за деревья, подошёл ближе и увидел, что из-под плотно вросшего в склон замшелого камня, бьёт родничок.
– Садись, отдыхать будем, – предложил Астахов.
– Не мешает, а то ноги ещё плохо держат, – согласился Бахметьев и, устроившись на корневище ближайшего к камню кривоватого дерева, с облегчением опёрся спиной о ствол.
Неожиданно усаживавшийся было рядом с ним капитан Астахов резко дёрнулся всем телом и грубо выматерился.
– Что?.. Что такое? – испуганно начав оглядываться по сторонам, вскинулся старший лейтенант.
– А то, старлей, – наконец-то усевшись, Астахов ещё раз матюкнулся. – Что не удержались мы…
– Вот ты о чём, – поняв, отчего так разволновался товарищ, Бахметьев только покачал головой.
– Понимаешь, – Астахов сжал кулак и заговорил с неожиданным жаром. – Мы как к Днепру отходили, все что могли за собой тащили. Всех, кто отстал, собирали. Думали, переправимся, займём оборону на берегу, подкрепления получим, и баста, немцы дальше не пройдут.
– Я тоже так поначалу думал, – вздохнул Бахметьев. – Даже вышку на берегу хотел строить, потому как командир батареи должен точно видеть, куда стреляет. А оно всё вон как получилось…
– Да, хреново получилось, – безнадёжно махнув рукой, капитан закончил трёхэтажным матом.
Какое-то время командиры сидели молча, а потом Бахметьев, дав капитану малость успокоиться, спросил:
– Что делать-то будем?
– Ночку здесь пересидим, местечко больно удобное подвернулось, а там к своим пробираться начнём… – и Астахов, явно собравшись устроиться поудобнее, стал снимать амуницию.
Аккуратно свернув ремни, Астахов достал из кармана явно трофейный пластмассовый складной стаканчик, набрал родниковой воды и плеснув в него из фляги толику спирта, дал Бахметьеву:
– Пей, быстрее вычухаешься…
Спирт пополам с водой уже не обжёг горло, а, наоборот, приятным теплом разлился по всему телу. Почувствовав некую расслабленность, Бахметьев несколько отчуждённо поинтересовался:
– Скажи, чего ты так со мной возишься?.. Мог бы и бросить…
– Тебя?.. Бросить?.. Поговори мне! – Капитан фыркнул. – Ты вон и пушку бросать не хотел.
– Не помню, – с деланым безразличием отозвался Бахметьев.
