Седых пошёл следом и неожиданно обнаружил, что рядом никого нет. Он покрутил головой и заметил, что между горящих в поле машин мечутся какие-то люди. Неожиданно из-за ближайшего, уже наполовину сгоревшего грузовика показалась некая шатающаяся фигура. Седых сначала подумал, что это раненый, но углядев в руке у того откупоренную бутылку водки, всё понял. Какой-то, судя по треугольничкам на петлицах, сержант успел поживиться и теперь, увидав двух командиров попытался встать «смирно». У него это плохо получалось, и Седых было решил, что его спутник сейчас задаст перца выпивохе, но, к его удивлению, подполковник прошёл мимо, сделав вид, будто ничего не заметил.
Много позже, когда кукурузное поле со сгоревшими машинами осталось далеко позади, всё время шагавший молча подполковник неожиданно спросил.
– Осуждаешь?
Седых догадался, что его спутник имел в виду безнаказанность пьяного сержанта и смолчал.
– Знаю, что осуждаешь, вот только у меня морального права больше нет! – Подполковника неожиданно прорвало, и он с каким-то надрывом сказал: – А тебе известно, что наши раненые в окружении остались?
– Как остались? – Капитан знал, что раненых должны были вывезти по воздуху и сейчас опешил. – Их же собирались самолётами…
– Как же, прилетали, – подполковник зло сплюнул. – Вот только сесть побоялись…
– А как же мы? – Седых наконец-то решился высказать вслух всё время тревожившую его мысль.
– Мы? – подполковник скривился и после короткой паузы пояснил: – Мы с тобой зачем колесили? Передать частям приказ на прорыв. Многим передали?
Седых только вздохнул, он хорошо знал, что их поездка была неудачной и никаких боеспособных частей они не нашли. А подполковник, окончательно взяв себя в руки, продолжал:
– Немцы, как я понимаю, наши армии по отдельным котлам загнали, да и те разорвать пытаются. Хорошо ещё у нас рация есть, может, извне помогут. Вот только и нам с тобой спешить надо, а ну как немцы вынюхают, где наши прорываться хотят…
Капитан полностью разделял опасения своего спутника, но говорить об этом не стал. Военное счастье переменчиво, и что там выйдет, предугадать нельзя. Седых знал, что окружённая армия, собрав ударный кулак из четырёх дивизий и присоединив к ним все боеспособные части, приготовилась идти на прорыв. Немцы, конечно, ждали этого, и всё дело было в том, чтобы попытаться обмануть противника, ударив совсем не там, где он приготовил встречу…
Подполковник и капитан к моменту атаки всё-таки опоздали. Как выяснилось, бой начался раньше из-за неожиданного столкновения с противником, который, видимо, что-то пронюхал о новом направлении удара и двинул свои танки наперехват.
Узнав, что происходит, начоперотдела пошёл доложить о результатах непредвиденно затянувшейся поездки, а временно оказавшийся не у дел капитан стал прислушиваться к звукам разгоравшегося боя.
Штаб укрылся за небольшим взгорбком, и видеть, что происходит с другой стороны, Седых возможности не имел. Однако по интенсивности артиллерийской пальбы и по то затихающей, то усиливающейся перестрелке капитан в какой-то мере мог судить о происходящем. Похоже, немцы там били в основном по левому флангу прорывающихся частей, и в то же время капитану Седых казалось, будто некоторое продвижение вперёд всё-таки есть.
Неожиданно в долетавшем из-за холма грохоте Седых вроде бы уловил какое-то изменение, и тут же увидел, как через гребень перебежал направлявшийся к штабу связной. Боец стремительно пробежал мимо Седых, но капитан успел заметить его покрытое каплями пота лицо, сбившееся набок обмундирование и вдрызг изодранные наколенники. Было ясно, что связной пробирался ползком, и, значит, вести, доставленные им сейчас, – прямо с передовой.
Вскоре, держа в руках сразу два автомата, возвратился и уходивший на доклад подполковник. Передавая один ППД Седых, он сказал:
– Держи, капитан. Ситуация, кажется, обнадёживающая. – А потом, отвечая на невысказанный вопрос, добавил: – Немцы при поддержке миномётного огня пытались контратаковать, но были отброшены. Так что, ждём…
Седых понял, что именно имел в виду подполковник. Телефонной связи с частями не было, и пока связной бежал эти два или три километра, могло произойти всё, что угодно. Впрочем, ждать пришлось недолго. Через какое-то время появился второй связной, и бывший на некотором отдалении от них генерал громко, так чтоб слышали все, выкрикнул: «Пошли, товарищи!» – и первым стал подниматься на гребень.
С вершины взгорбка, куда вместе со всеми взбежал Седых, можно было увидеть поле недавнего боя. Что там, времени рассматривать не было, но капитану бросилось в глаза большое количество воронок, испятнавших поле, совершенно голые, с сорванными взрывами листьями, ветви зарослей и какое-то дымное пожарище. С другого, дальнего конца, поле пересекала дамба, и было видно, как через неё одна за другой переваливают артиллерийские запряжки менявших свои позиции батарей.
