Дети дошли до отеля. Вблизи он выглядел таким же необитаемым и зловещим, как и сад вокруг него. Флоримон поднялся на крыльцо, потянул за ручку двери, ожидая, что та окажется запертой, и они с братом отправятся назад, но дверь поддалась. Кантор подошёл к нему и с любопытством заглянул в открывшийся проём. Темнота коридора манила и пугала одновременно, и мальчики, взявшись за руки, шагнули внутрь.
Они шли по пустынной галерее, прислушиваясь к звуку собственных шагов и бешеному биению сердец в груди. И тут, когда уже и Кантор готов был сдаться и признать, что в доме никого нет, вдалеке, почти в самом конце коридора, дети вдруг увидели темный силуэт стоящего возле распахнутого в сад окна мужчины.
Мальчики остановились и посмотрели друг на друга. Мурашки пробежали у них по спине, от страха засосало под ложечкой и захотелось убежать, но детское любопытство все же пересилило.
Де Пейрак, словно почувствовав их взгляды, обернулся.
— Добрый вечер, господа, — он отвесил им легкий поклон.
— Вижу, месье, вы решили воспользоваться моим приглашением, — обратился граф уже к Кантору.
Дети во все глаза смотрели на высокого худого господина в черном костюме. Но, как они не старались, разглядеть его лицо в темноте коридора у них не получалось.
— Да, мессир, — подал голос Кантор.
— А вы… и есть тот самый хромой колдун? — выпалил Флоримон, подаваясь вперед.
Де Пейрак улыбнулся.
— Там, где я жил раньше, меня называли волшебником.
— Волшебником? — переспросил Кантор.
— Да.
— А где вы жили? — снова подал голос Флоримон.
— Много где. Я путешествовал по Индии, Китаю, был в Африке и в Америке… Бороздил просторы Средиземноморья на своем корабле…
Жоффрей де Пейрак, не переставая говорить, подошел к ним поближе. Мальчики задержали дыхание, рассматривая его лицо: левую щеку незнакомца пересекали два старых шрама, резко выделяющиеся на загорелой коже.
— Я же говорил, что у него шрамы, — шепнул Кантор брату.
Флоримон же смотрел на мужчину, не отрываясь, словно этот человек напоминал ему кого-то из далекого полузабытого сна.
— А вы похожи, — вдруг проговорил Кантор, переводя изумленный взгляд с колдуна на брата.
Де Пейрак с волнением посмотрел на своего младшего сына.
— А вы, сударь, копия своей матери, — дрогнувшим голосом наконец произнес он.
— Вы знаете нашу маму? — нахмурился Флоримон. — Откуда?
— Это долгая история, — ответил ему Жоффрей. — Когда-нибудь я расскажу ее вам, но не сейчас…
Он еще не был готов открыться сыновьям и не был уверен, что мальчики поймут все, как надо, да и история о воскресшем отце казалась ему ужасно неправдоподобной. И, стоя всего в нескольких шагах от них, своих наследников, плода их с Анжеликой любви, граф боролся с отчаянным желанием обнять их, прижать к себе, понимая, что это только напугает детей.
— Как ваше имя? — продолжал спрашивать Флоримон, в глазах которого светился тот же огонек любопытства, который заставлял юного Жоффрея читать книги, изучать различные науки, а шестнадцатилетним, несмотря на хромоту и слезы матери, отправиться в плавание.
— Я отвечу вам, месье, если вы пообещаете мне молчать о нашей встрече, — серьезным тоном ответил мужчина.
— Обещаю, — кивнул ему Флоримон.
— Я тоже, — отозвался Кантор.
— Меня зовут Жоффрей де Пейрак де Моран д’Ирристрю.
Имя отразилось от стен коридора и растворилось в тишине ночи. Все трое замерли, словно вслушиваясь в отголоски затихающего эха.
— Так вы действительно тот, кто построил отель! — наконец прервал затянувшееся молчание Флоримон. — А разве вас не сожгли на костре?
— Пытались, — усмехнулся краешком рта Пейрак. — Но мне удалось сбежать.
— В Африку? — тут же подхватил Кантор.
— Не совсем, — покачал головой граф.
— Расскажете?
— Обязательно, — с улыбкой ответил Жоффрей, — но в следующий раз. А сейчас вам пора домой, пока вас не начали искать.
Дети послушно кивнули.
— Мой человек проводит вас до изгороди, — де Пейрак подошел к окну и негромко постучал. За стеклом тут же возник слуга и низко поклонился графу. — До свидания, господа, надеюсь, мы скоро увидимся, — обратился Жоффрей к мальчикам.
— До свидания, месье, — нестройно отозвались они в ответ.
Дети без труда нашли дорогу назад, сопровождаемые молчаливым слугой.
— Я же говорил, что это он! — воскликнул Кантор, как только они оказались в своем саду.
— Говорил, говорил, — оборвал его брат, прикладывая палец к губам. — Но рассказывать об этом никому нельзя, понял?
— Понял, — насупился Кантор, потом снова встрепенулся. — А когда мы пойдем туда снова?
— Когда получится. А сейчас давай скорее домой, пока Барба не кинулась нас искать, — и Флоримон потянул младшего брата в сторону отеля.
Анжелику охватило отчаяние, тем более, что она была ослаблена тяжелым постом. Молодая женщина слишком пылко лелеяла тайное намерение выйти замуж за Филиппа, чтобы теперь найти в себе мужество отказаться от этой затеи. Став маркизой дю Плесси, она снова была бы представлена ко двору, снова обрела бы свою родину, свою семью и воцарилась бы в прекрасном белом замке, который так восхищал ее когда-то.
