Маркиз был частым посетителем в ее доме, но ее планы в отношении него не продвинулись вперед ни на йоту. Анжелика уже начала спрашивать себя, не является ли он ради того, чтобы повидаться с Мари-Аньес, но когда ее молодая сестра удалилась в кармелитский монастырь в предместье Сен-Жак, чтобы подготовиться к Пасхе, он продолжал регулярно посещать дом Анжелики. Однажды она узнала, что он хвастается тем, что пьет в ее доме лучший в Париже розолио. Возможно, он приходил просто для того, чтобы посмаковать изысканный напиток, который она готовила сама. Анжелика гордилась своими талантами хозяйки и не видела причины, по которой ей следовало пренебрегать любой приманкой. Но эта мысль ранила ее гордость. Неужели ни ее красота, ни ее остроумие не имеют никакой привлекательности в глазах Филиппа?
Ее нервы уже не выдерживали бесконечной смены надежд и отчаяния, и она решилась посетить знаменитую колдунью ла Вуазен, чтобы та открыла ей будущее. Подходящий случай представился ей благодаря мадам Скаррон, которая навестила ее однажды после обеда.
— Анжелика, я пришла за вами, потому что вы просто должны сопровождать меня. Эта сорви-голова, Атенаис, вбила себе в голову отправиться за советом к невероятной, совершенно дьявольской прорицательнице, женщине по имени Катрин ла Вуазен. Мне кажется, что присутствие двух благочестивых женщин было бы более чем необходимо, для того, чтобы молитвами бороться против дьявольских чар, которые могут быть насланы на эту безрассудную девицу.
— Вы совершенно правы, Франсуаза, — поспешила согласиться Анжелика.
Оберегаемая двумя ангелами-хранителями, Атенаис де Монтеспан, сгорающая от нетерпения и нимало не испуганная, вошла в логово колдуньи. Это был прекрасный дом в предместье Тампля, куда недавно разбогатевшая колдунья переехала из той зловещей лачуги, где долго отворял гостям двери карлик Баркароль. Тогда гости были тайными, сегодня они посещали ее почти открыто.
Обычно колдунья принимала клиентов, сидя на некотором подобии трона, закутанная в плащ, расшитый золотыми пчелами, но в этот день Катрин ла Вуазен, чьи привычки нисколько не изменились от общения с представителями высшего общества, была мертвецки пьяна.
Как только три женщины переступили порог указанной им гостиной, они поняли, что ничего не смогут добиться от предсказательницы. Долгое время не сводившая с них затуманенного взгляда, ведьма вдруг поднялась со своего помоста, сильно пошатываясь, и, бросившись к перепуганной Франсуазе Скаррон, схватила ее за руку.
— У тебя, — сказала она, — у тебя самая необыкновенная судьба. Я вижу Океан, потом Ночь, и в конце концов, Солнце. Ночь — это нищета. Мы знаем, что это такое! Ничего нет ее черней! Точно так же, как и ночь! Но Солнце — это король. Так вот, моя милочка, король полюбит тебя, и даже женится на тебе.
— Но вы ошибаетесь! — в бешенстве воскликнула Атенаис. — Это я пришла к вам, чтобы узнать, полюбит ли меня король. Вы все перепутали.
— Не гневайтесь, маленькая дама, — возразила колдунья хрипло. — Я не настолько пьяна, чтобы перепутать судьбы двух персон. Каждому свое, не так ли? Дай-ка мне свою руку. Король и твой тоже. А вот и Удача. Да, король полюбит и тебя, но он не женится на тебе.
— Разрази чума эту налакавшуюся каргу, — пробормотала Атенаис, в ярости отдергивая руку.
Но Ла Вуазин была намерена воздать каждой из них полной мерой. Она быстро схватила
руку Анжелики, вытаращила глаза, покачала головой.
— Сказочная, невероятная судьба! Ночь, но еще и Огонь. Огонь, который подавляет все.
— Мне хотелось бы узнать, выйду ли я замуж за маркиза дю Плесси?
— Не могу сказать, но я вижу, что любовь стоит на твоем пороге, но будет ли это маркиз или кто другой…
— Боже милостивый!
— И еще… тени! — одна, вторая, третья… Они хотят твоей погибели.
— Довольно, отпустите меня, — запротестовала Анжелика, пытаясь высвободить руку.
— Нет, подожди! Будь осторожна. Этот огонь просто удивителен. Он горит всю твою жизнь… до самого конца. Он пылает так неистово, что затмевает само Солнце. Этот огонь сможет защитить тебя от смерти, если ты перестанешь отрицать его существование и бежать от него.
Возвращаясь домой в карете, Атенаис дала выход переполнявшей ее ярости.
— Эта женщина не заслуживает ни одного су из тех денег, что платят ей люди. Я еще никогда не слышала такого вороха бредней.
Анжелика же практически не слышала возмущения подруги, до сих пор чувствуя прикосновение старухи к своей ладони, а ее слова звучали у нее в ушах. Ощущение, что в ближайшее время решится её судьба, не покидало молодую женщину…
Сен-Круа испытывал невероятное удовольствие, наблюдая за спящей Мари-Мадлен, раскинувшейся рядом с ним на кровати во всем великолепии своей наготы. Даже сейчас, находясь во власти сна, утомлённая, она продолжала волновать его. Нежно, лишь кончиками пальцев он провел по шелковистой коже ее бедра, поднимаясь к талии. Когда ладонь мужчины уже готова была обхватить грудь спящей любовницы, в дверь негромко постучали.
— Черт побери, — тихо выругался мужчина.
Одним махом накинув на женщину простыню, Годен открыл дверь.
