Дорогая Элиза!
В последнем письме ты крайне скупа на подробности о доме, зато обстоятельно выспрашиваешь меня об Америке. Я понимаю, что эта страна будит в тебе естественное любопытство, но, как мне кажется, ты что-то скрываешь. Может быть, я ошибаюсь, сестра? Не буду сердиться, но только если ты пообещаешь ничего не утаивать и в ответном письме написать обо всем, что происходит дома, особенно о папиной тяжбе с лордом Мартином.
Ты спрашивала, чем американцы отличаются от ирландцев и в чем они схожи с нами. Мы говорим на одном языке и разделяем определенные общие традиции, но на этом все сходство заканчивается. Американцы, чьи предки когда-то приехали на эту землю из других стран (не считая индейцев, живших здесь изначально), жестче и прагматичнее нас. Поначалу их прямолинейные манеры казались мне грубыми и неприятными: в них нет и намека на мягкость, тонкость и юмор, свойственные нам, ирландцам. Но потом я привыкла и прониклась симпатией к их грубоватой честности и отсутствию всякой таинственности по отношению к жизни вообще и своему положению в частности. Также мне импонирует прямота их устремлений. Мы, ирландцы, принимаем свой статус как неизменную данность и не стремимся подняться выше того положения, что назначено нам от рождения. В Америке нет таких ограничений, и честолюбивые амбиции здесь не только приветствуются, но и вознаграждаются. Разумеется, я говорю о мужчинах.
Эти амбиции в изобилии присутствуют в моих хозяевах и хозяйке, о которых ты спрашивала в последнем письме. Их стремление преуспеть в бизнесе настолько сильно, что, если бы не их шотландский акцент, я не отличила бы их от уроженцев Америки. Старший сын моей хозяйки, мистер Эндрю Карнеги, — прирожденный лидер и по-своему обаятельный человек — почти по-отечески заботится о младшем брате. Он исключительно добр и обладает обостренным чувством справедливости, что меня восхищает. Тем не менее я была неприятно удивлена, когда узнала, что он уклонился от воинской службы и не стал сражаться в Гражданской войне, а заплатил деньги какому-то бедному ирландскому иммигранту, чтобы тот пошел воевать вместо него. Элиза, ты можешь представить себе ситуацию, в которой папа или Дэниел заплатили бы кому-то, кто занял бы их место в строю в ходе борьбы за демократические идеалы?! Что говорит о человеке такой поступок?
Я помедлила, задумавшись. Мне хотелось бы больше рассказать Элизе о мистере Карнеги, как это принято между сестрами, поверяющими друг другу свои сердечные тайны. Но я знала, что письмо будут читать родители и Сесилия, и поэтому остановила себя.
