Миссис Карнеги — женщина строгая, умная (для своего старшего сына она почти бизнес-партнер) и скупая на ласку. Вся ее нежность и безграничная любовь направлены на старшего мистера Карнеги. Она очень требовательна к прислуге и постоянно меня принижает, но если мы остаемся наедине, то беседует со мною почти на равных и даже интересуется моим мнением по тому или иному вопросу. Меня смущают перепады ее настроения, но я безмерно ее уважаю. Вместе со старшим сыном она намерена изменить весь ландшафт американского бизнеса и готова использовать для этой цели любые средства, в том числе и Гражданскую войну, которую северные американские штаты ведут с южными.
Нет, я не подружилась ни с кем из прислуги. Ко мне здесь относятся странно. Я не первая встреченная ими ирландка, но, возможно, единственная образованная ирландка из всех, кого они знают. Они привыкли, что все ирландцы приезжают из глухих деревень и не пригодны ни для чего, кроме самой тяжелой и неблагодарной домашней работы. И не привыкли к домашней прислуге с таким хорошим образованием, какое дал нам отец. Также они с подозрением относятся к той свободе, которой располагают ирландские женщины, иммигрирующие в одиночку. Им непонятно, как наши мужчины позволяют нам уезжать без присмотра в такую даль. Они просто не знают, что даже вдали от родной земли наши связи с семьею и всем, что нам дорого, остаются незыблемыми. Ведущее нас чувство долга никогда не ослабнет.
Пожалуйста, напиши мне побольше о доме. О маме и папе, о Сесилии, о нашей ферме. Напиши о Дэниеле и ваших свадебных планах. Напиши обо всех деревенских сплетнях, пусть даже самых банальных. Пожалуйста, успокой мою душу и позволь не видеть за твоей сдержанностью в прошлом письме какие-то домашние неурядицы.
— Как ты думаешь, Клара, уместно ли будет устроить пикник? Может быть, радоваться еще рано, но, похоже, позиция Союза довольно крепка, а наша очередь проводить званый обед с пикником уже давно прошла. — Миссис Карнеги глядела в окно, за которым стояло свежее весеннее утро, утопавшее в пурпурном и белом цветении.
Бурная майская зелень напомнила мне о родном Голуэе в преддверии лета, и при воспоминании о доме мое настроение вмиг омрачилось. С последнего письма от Элизы меня не покидало тревожное чувство, будто дома случилось что-то нехорошее.
— Да, у нас мало поводов для веселья в эти последние недели, — продолжала хозяйка. — Но назначение генерала Гранта главнокомандующим, кажется, подняло боевой дух нашей армии.
Мы с ней были одни. Именно в такие моменты, когда мы оставались наедине, ее обычная суровость смягчалась, она становилась более откровенной и почти уязвимой. На публике миссис Карнеги всячески мной помыкала, постоянно указывая на какие-то надуманные просчеты с моей стороны. Ей нравилось демонстрировать новообретенную власть и выставлять напоказ свой статус состоятельной светской дамы, и, хотя мне претило подобное отношение, я понимала: даже ее постоянные придирки помогают мне в достижении главной цели — стать для нее незаменимой. Тем более когда мы общались один на один, она полагалась на мой якобы обширный опыт.
