Именно в этот момент пришло осознание того, как много для меня сделал лорд Давернетти, оказавшись на пороге моего дома. У меня попросту не хватило бы сил отправить ему зов, а после вновь замуровать вход. Абсолютно не хватило бы. Потому что, произнеся заклинание, я начала терять сознание. И потеряла его окончательно, едва убедилась, что вход надежно защищен.
Последнее, что я услышала, – это крик миссис Макстон: «Мистер Уоллан, девочка опять в обмороке!»
Мой сон был долгим и сладким.
Долгим, потому как продлился более трех суток, а сладким по причине стараний мистера Оннера, баловавшего меня различными вкусностями, в основном в пюреобразном состоянии. Увы, но все, что я могла, – это проснуться благодаря настойчивости миссис Макстон, благодаря ее же настойчивости выпить чай, практически не открывая глаз, съесть несколько ложек того, чем меня кормила моя почтенная домоправительница, и вновь провалиться в сон.
Так миновали понедельник, вторник и среда.
И лишь в четверг утром я проснулась, ощущая себя полной сил и готовности к новым свершениям!
Миссис Макстон застала меня, когда я легко соскользнула с постели, и от неожиданности чуть не выронила поднос с чаем и завтраком, отчего-то изумленно воззрившись даже не на меня, а куда-то рядом.
– Доброе утро! – радостно поприветствовала я мою экономку.
– Мисс Ваерти, боюсь вас расстраивать, но вы опять светитесь, – мрачно уведомила миссис Макстон.
Несколько недоуменно я проследовала к зеркалу и…
– Сияние исчезло за шаг до отражающей поверхности. – Экономка прошла к столику, водрузила на него поднос и провозгласила: – Мисс Ваерти, мне это не нравится.
Затем последовало осторожное:
– Как вы себя чувствуете?
– Превосходно! – радостно отозвалась я.
– И это странно. – Миссис Макстон присела на тахту у стены. – Ранее, после экспериментов с покойным профессором Стентоном, вы, во-первых, не светились, а во-вторых, лежали четверо суток.
И она была права, абсолютно и безусловно права.
Я растерянно поглядела на себя в зеркало – признаков магического истощения не наблюдалось вовсе. Ни кругов под глазами, ни бледности губ и кожных покровов, ни мигрени, долженствующей сопутствовать мне еще как минимум сутки. И я бы не нашла этому объяснений, если бы не слова миссис Макстон о свечении, что исходило от меня.
Сложив руки на груди, я несколько секунд смотрела на себя все в то же зеркало и приходила к нерадостному выводу – избавиться от истощения мне помогли. И сделали это сегодня, не далее как час назад, потому что еще часов около шести утра миссис Макстон с трудом заставила меня выпить несколько глотков бульона.
И в этот момент внизу раздался стук, как ни странно, в двери.
После чего мистер Уоллан, поднявшись по лестнице, постучал уже в дверь спальни и сообщил:
– Мисс Ваерти, там этот негодный градоправитель этого проклятого города. Я сообщил, что вы не важно себя чувствуете, но…
Горько усмехнувшись, я закончила за него:
– Но этот негодный дракон самолично восстановил дверь, размуровав пространство, и превосходно знает, что это не так.
– А это не так? – В вопросе мистера Уоллана слышалось искренне удивление.
– Да, – тихо ответила я. И попросила миссис Макстон: – Подайте чай в малую гостиную, пожалуйста.
Моя домоправительница укоризненно покачала головой, но спорить не стала и, покинув спальню, прислала мне в помощь Бетси.
Через четверть часа я вошла в малую гостиную на втором этаже, по причине того, что гостиная на первом этаже была занята, и я подозревала, что столовая также – нужно же было где-то кормить профессора Наруа и полицейских.
Когда я прошла в чайную, отделанную в синих и голубых цветах с серебряной каймой по легким занавесям и шелковым обоям, я застала лорда Арнела стоящим возле, условно говоря, окна. Ныне же, следствием заклинания «Murum», на месте проема имелась лишь глухая стена.
Дракон не снял шляпу и плащ, не отдал трость дворецкому при входе и, судя по всему, вовсе не собирался присоединяться к чаепитию, которое ответственно организовывала миссис Макстон.
Обернувшись ко мне, едва я появилась, дракон несколько секунд изучал меня пристальным взглядом суженных глаз, ощущая при этом определенный дискомфорт – я прекрасно знала, что действие заклинания лишь усиливается, а потому все, что лорд Арнел мог видеть сейчас, так это исключительно неясные очертания моего силуэта. Для дракона, априори привыкшего к превосходному зрению, это было, мягко говоря, неприятно.
– Не могу убедиться в этом лично и потому спрошу прямо – вам лучше? – глухо произнес лорд Арнел.
– Доброе утро. – Я была куда больше подвержена влиянию правильного воспитания. – Вашими стараниями да, мне намного лучше, благодарю вас.
Дракон усмехнулся как-то странно, горько и устало одновременно.
Затем склонил голову и произнес:
– Искренне рад, что вам лучше. Всего доброго, мисс Ваерти.
– И… и вам благополучия. – Я несколько растерялась от подобного поворота дел.
