Однако объяснять что-либо лорд Арнел не стал. Покинув гостиную через второй выход, он сошел вниз по лестнице, а вскоре покинул и мой дом, до меня лишь донесся голос мистера Уоллана: «Всего…эээ…»
Ответом ему было:
– Murum.
Мы с миссис Макстон напряженно переглянулись.
– Не знаю даже, как это расценивать: как невежливость или же как проявление искреннего участия, – задумчиво произнесла моя почтенная домоправительница.
Я была отчасти с ней солидарна, но лишь отчасти. В любом случае я не собиралась догонять лорда Арнела, чтобы выяснить мотивы его поступков. Для меня самым главным являлось то, что лорд Арнел в полном порядке и, учитывая его возможности, ему уже ничего не грозит. Ему не грозит, а вот что касается моих домочадцев… Я миновала гостиную и сделала то, что не было принято в нашем насквозь пронизанном этикетом и правилами поведения обществе – крепко обняла миссис Макстон.
Почтенная женщина растерялась от столь не присущего мне порыва и встревоженно спросила:
– Мисс Ваерти, милая моя девочка, что с вами?
Я не смогла ответить.
Мотнув головой, уткнулась лицом в белый передник домоправительницы, и… и так некстати вспомнила, что Зверь, по местным преданиям, убивал только тех, кто был в белом. Тогда, в момент, когда миссис Макстон и Бетси избавились от всех моих белых ночных сорочек, это вызвало лишь глухое раздражение, сейчас же я ощутила безумное желание попросить миссис Макстон о том, чтобы она более не надевала белый передник. Ни белый передник, ни белый чепец.
– Анабель, – добрая заботливая женщина успокаивающе погладила меня по спине, – Анабель, девочка моя, все хорошо.
Хорошо, да. Все хорошо. Все действительно очень хорошо… потому что все мои домочадцы живы. Только поэтому. Но как же страшно от мысли, что я могла их всех потерять…
Но все хорошо, с этим не поспоришь.
Отстранившись, я грустно улыбнулась, кивнула и предположила:
– А идемте на кухню, миссис Макстон?
– А идемте, – весело согласилась она.
И, собрав все со стола обратно на поднос, поспешила покинуть неуютное пространство, белым днем освещаемое лишь горящими свечами, кои я захватила с собой, – в доме из-за заклинания царил мрак.
Когда мы с миссис Макстон появились на кухне, Бетси, как раз складывающая посуду, видимо, после завтрака наших вынужденных гостей, с вызовом посмотрела на того, кто не был мной сразу замечен.
– Вот! – гордо заявила горничная. – Мисс Ваерти сумела встать абсолютно сама! Без какой-либо помощи вашего патрона и покровителя!
О, к моему искреннему сожалению, это утверждение не имело ничего общего с правдой.
Но профессор Наруа, усмехнувшись, кивнул, набивая трубку табаком, и иронично произнес:
– Несомненно, вы правы, Бетсалин. Абсолютно правы. Гарантированно правы. Стопроцентно правы. Воистину правы. Вы…
– Прекратите.
Мой голос заставил боевого мага остановиться на полуслове.
Однако требование было услышано, а мрачный взгляд понят совершенно верно, и профессор поднялся, собираясь покинуть оплот нашего внутрисемейного заговора. Я спустилась по трем ступеням и отошла, позволяя магу пройти к выходу, и все же было бы несправедливым с моей стороны не сказать:
– Благодарю вас.
Профессор остановился, весело глянул на меня, приспустив очки, и произнес:
– Благодарить следует не меня. Вы прекрасно знаете, кому обязаны благополучием.
На это я не ответила ни словом, ни взглядом.
И лишь когда маг вышел, а мистер Уоллан закрыл за ним дверь, я была вынуждена признаться домочадцам:
– С постели меня поднял лорд Арнел. Без его вмешательства, боюсь, я провела бы там еще несколько дней.
И, ни на кого не глядя, я прошествовала к столу, села, притянула к себе тарелку с оладьями и, вооружившись ножом и десертной вилкой, принялась есть.
Это было ошибкой.
После нескольких дней жидкой пищи мое горло на оладьи отреагировало спазмом, и все закончилось тем, что я натужно закашлялась, а миссис Макстон принялась старательно хлопать меня по спине, Бетси металась то за водой, то за глинтвейном, а за дверью раздалось крайне ехидное:
– Должен заметить, дамы и господа, если вы угробите вашу мисс Ваерти, Арнел от вас мокрого места не оставит.
От подобного я перестала давиться и нашла в себе силы выговорить:
– Falciparum!
Заклинание изоляции, реагирующее на любые попытки проникнуть в изолированное помещение, как и услышать все, что могло в нем прозвучать.
Еще несколько минут я пыталась вернуть себе способность нормально дышать, после осушила бокал с водой и бокал с глинтвейном. А после этого мистер Оннер подал мне пудинг – максимально жидкий и, судя по запаху, с некоторым содержанием протертого печеного яблока.
– Полагаю, так будет лучше, – уверенно произнес он.
