Сказано было так, словно «Крис-с-стиан» был послан. Куда-то далеко и основательно. И таким тоном, что любой бы на месте старшего следователя последовал бы отсюда на максимально возможной скорости. Любой, но не Давернетти.
– Адриан, – задумчиво произнес он, – а что с твоим соском? Левым?
– Эксперимент. Научный, – прошипел лорд Арнел.
– Да? – невозмутимо отозвался старший следователь. – И на какую же тему проводилось столь любопытное эмпирическое исследование?
Повисла пауза, в течение которой я была на сто процентов уверена – Арнел с трудом сдерживается, а на лице лорда Давернетти явно расплывается весьма издевательская ухмылочка.
– На тему реагирования на холод некоторых частей тела, – громко ответила я, прекращая начавшееся противостояние драконов.
– И как… все прошло? – повысив голос и определенно обращаясь ко мне, с нескрываемым любопытством вопросил полицейский.
– Исследование выявило идентичную реакцию на холод как человеческого, так и драконьего тела.
Однако тут от двери потянуло холодом, я поежилась, в отличие от Арнела, которому холод был нипочем, и мне пришлось добавить:
– Но, похоже, я вынуждена признать, что идентичная реакция проявляется лишь на кратковременный срок, что касается долговременных перспектив… Да закройте уже дверь, я продрогла насквозь!
Дверь была захлопнута в тот же миг.
Затем ярче полыхнул огонь в камине, и лорд Арнел вернулся ко мне, прихватив по пути плед. Мои плечи были заботливо укутаны, после чего, игнорируя правила хорошего тона и требования норм морали, дракон подхватил меня на руки, сел со мной в кресло у камина, где, устроив меня на своих коленях, обнял и спросил:
– Похоже на тихое семейное счастье?
Я посмотрела на лорда Арнела, на камин, на огонь и уже собиралась было ответить, как за дверью раздалось:
– Я, между прочим, тоже замерз.
Дракон тихо выругался.
При всей моей благовоспитанности я не удержалась от саркастичного:
– Вынуждена признать, я как-то иначе представляла себе «тихое» семейное счастье. Как минимум без криков под дверью.
– «За дверью!» – У старшего следователя был отменный слух.
– «Под дверью», мне кажется, все же куда лучше отражает ситуацию. – У лорда Арнела было отменное чувство юмора.
– А знаете что, слетаю-ка я за миссис Макстон, – объявил лорд Давернетти.
В ту же секунду я вскочила с колен лорда Арнела.
– О, подействовало! – торжествующе возвестил старший следователь. И тут же уже серьезно добавил: – Мисс Ваерти, у Адриана существенно возросли способности в ментальной магии. Я не замечал в вас ранее склонности играть в снежки, особенно перед долгим и ответственным заданием, каковым является трансформация вверенных вам драконов. Делайте выводы. Адриан, жду в бункере.
Когда он ушел, а он действительно ушел, я, все также кутаясь в плед, мрачно взирала на лорда Арнела. Дракон ответил мне усталым и опустошенным взглядом.
– Кристиан знает вас куда хуже меня, – произнес он, нехотя поднимаясь из кресла. – В меня вы гораздо чаще швырялись различными предметами, и для меня это перестало быть чем-то ненормальным.
Невольно я улыбнулась.
Дракон мягко приблизился, прикоснулся к моему лицу и, глядя в глаза, тихо произнес:
– Я все никак не мог понять, почему, имея все ресурсы, растущее желание обладать вами и абсолютно четкое понимание, что не могу и не желаю жить без вас, я ни разу не попытался использовать силу, чтобы овладеть вами. Любую силу – от физической до ментальной или магической. Ответ на вопрос, который сотни раз задавал себе, я осознал лишь сегодня – никакое обладание вами, Анабель, не сравнится с вашим робким ответом на мой поцелуй.
Тихо потрескивали дрова в камине, где-то далеко завывала метель, полуобнаженный дракон стоял передо мной, фактически раскрыв мне свою душу, я куталась в плед и пыталась сдержать… стыд. Было безумно совестно вспоминать о случившемся, и я в принципе не ведала, как смогу после этого взглянуть в глаза лорду Гордану и миссис Макстон. Вероятно, никак.
– Меня в гораздо большей степени устраивает поддержание негласной войны между нами, – выговорила наконец.
– Я знаю. – Его взгляд, понимающий и мудрый, почему-то причинял еще большую боль. – Вам так комфортнее – верить в то, что вы сдержанная, благовоспитанная, порядочная и правильная мисс. Но это не так. И в глубине души вы это знаете и всегда знали. Иначе в вашей жизни не было бы Барти Уотторна, поступления в университет и соглашения с профессором Стентоном. Примите это и прекратите цепляться за идеалы, которые представляют собой лишь унылое тусклое стекло в сравнении с блеском вашей истинной сущности. Я высушу вашу рубашку. Вы можете пока сесть.
И он отошел, оставляя меня греться у камина.
