Шесть лет назад я бы вмешалась. Шесть лет назад я и вмешалась, после чего от меня «отвернулась вся семья». Наивность и доверие профессору Стентону не позволили разглядеть всей картины тогда, но ныне я стала старше и уже слишком хорошо знала драконов, чтобы вмешаться сейчас.
И потому я осталась стоять, задыхаясь от боли и слез и слушая едва уловимый удаляющийся стук туфель на железной подошве, которые так любила моя мать…
– Мисс Ваерти, – едва слышно позвала миссис Макстон, – девочка моя, держитесь.
Я держалась. Отчаянно и обреченно, но держалась. Анабель Делакруа… Анабель Делакруа! Потрясающе! Действительно, просто потрясающе! Какая жестокая, бесчеловечная, воистину звериная жестокость!
– Делакруа – это ведь… – начала было миссис Макстон.
– Да, – отрывисто оборвала я ее, – та самая Фанни Делакруа, известная во всей империи убийца детей, более сорока лет содержащая так называемую детскую ферму, в которую не имеющие возможности растить свое дитя матери, незамужние девицы или же падшие женщины за небольшую плату сдавали своих детей. Первые – чтобы сохранить позорную внебрачную связь в тайне, вторые – чтобы избавиться от приплода. Дело в качестве консультанта полиции в свое время вел профессор Стентон, мы изучали его в рамках общей истории криминалистической магии на первом курсе.
С каждым словом, абсолютно с каждым словом меня все сильнее охватывал гнев. О, как же я была слепа!
– Мисс Ваерти, – голос моей домоправительницы дрогнул, и вовсе не от ужаса – боюсь, миссис Макстон, как и я, испытывала неимоверный гнев, – каким образом профессор мог приписать вам подобное происхождение?
Повернувшись, я привалилась спиной к двери, стараясь не скатиться в истерику, и тихо объяснила:
– Клиника «Остирн», в которой из-за сложностей во время беременности матушки родилась я, фигурировала в деле Фанни Делакруа как одно из мест, в которые эта мадам продавала младенцев. Лечебнице это было выгодно по причине того, что отпадала необходимость сообщать матерям, потерявшим детей по вине повитух, о смерти этих самых новорожденных. Так что да – профессор Стентон вполне мог совершить подлог, у него имелись все возможности для этого.
– О Боже, – только и прошептала миссис Макстон.
Но она была стойкой женщиной и потому сразу спросила:
– Что вы намерены делать сейчас?
– Не расплакаться…
– О, моя дорогая…
Боюсь, от жалости мне стало лишь хуже. Я и так с трудом сдерживала слезы, задыхаясь от бессилия, ужаса осознания, понимания бесполезности любых действий сейчас, а еще мне было жаль, мне было так жаль…
– Я могу догнать ее, – торопливо предложила миссис Макстон. – Мистер Илнер знает город, мы догоним административный кэб, срезав через жилые кварталы. Мы сможем!
Прижав ледяные пальцы к вискам, я, с трудом сдерживая волнение, пыталась как можно быстрее придумать, что делать. Хотелось распахнуть дверь узкой кладовой, сбежать по ступеням вниз и обнять свою маму… Хотелось до слез, но что дальше? Что может предпринять лорд Арнел, чтобы не допустить появление моих родителей возле меня? Все что угодно! Абсолютно все! От судебного предписания и лишения матушки и отца родительских прав по причине наличия сфальсифицированных документов до наложения запрета на въезд в Вестернадан. И это только как мэр.
А как дракон он был гораздо могущественнее профессора Стентона и вполне мог внушить моей матери, что у нее вовсе никогда не было детей… В груди похолодело…
И ощущение собственного бессилия убивало.
– Нет, – прошептала я, чувствуя, как рушится на осколки мой мир, – нет… мы ничего не будем делать. Не сейчас.
– Лучше сделать и жалеть, чем ничего не предпринять! – решительно высказала мне миссис Макстон. И добавила: – Ступайте в архив. Если получится, я передам ей весточку от вас, если нет, значит, нет. Но я уверена, что смогу! На этот раз на мне нет заклинания, не позволяющего мне даже близко подойти к вашим родителям, а смотреть, как ваше сердце обливается кровью, я более не в силах.
И, сдвинув меня в сторону, моя экономка решительно распахнула дверь, чтобы замереть под потрясенным взором поднимающегося по лестнице администратора.
– Не та дверь, – провозгласила миссис Макстон, – это определенно была не та дверь.
– Да и этаж не тот, – поддержал ее пожилой дракон.
– Вот именно! – гордо заявила она и поспешила вниз по ступеням.
Я же, стараясь не замечать тех заноз, что остались под ногтями, медленно побрела на третий этаж.
Сначала брела, после мой шаг ускорился, к концу лестницы я уже почти бежала, чтобы успеть к окну.
И я успела!
