Резко ухватив меня за подбородок, он развернул к себе и прошипел, испепеляя взглядом:
– Анабель, да услышь же ты меня, черт возьми! Я всего этого не планировал! Я приказал подготовить экипаж, в котором второе сиденье переделали под пусть узкую, но максимально удобную кровать, чтобы ты, находящаяся на грани из-за трансформации драконов, смогла поспать. Да, я вспылил из-за предложения побыть шафером на твоей свадьбе, да, вспылил повторно из-за твоих слов. Но прикоснувшись к тебе, я потерял счет времени ровно так же, как и ты. Так что можешь начинать издеваться надо мной по данному поводу, я разрешаю!
И, ссадив меня на сиденье, потянулся и поднял с пола отброшенный в какой-то неизвестный момент времени теплый меховой плащ.
Плащ был протянут мне со словами:
– Закутайся. Как можно плотнее.
– Может, мне стоит переодеться? – спросила, испытывая весьма сомнительные эмоции – чувство вины и чувство обиды одновременно.
– Нет, не стоит, я буду держать тебя на руках, – даже не глядя в мою сторону, ответил Арнел.
Что ж, поднявшись, я для начала вернула ночную рубашку на приличествующее ей место, затем, посильнее завернувшись в теплый халат, крепко затянула пояс. И лишь после, накинув плащ, вновь села на сиденье, причем то самое, которое было кроватью.
Дракон все также смотрел в сторону. На его лице читался нескрываемый гнев. И весь этот гнев Арнел выплеснул в одной едкой фразе:
– Анабель, вы хоть когда-нибудь перестанете считать меня врагом?
И вот после этого Арнел посмотрел на меня. Глаза в глаза.
И от нежности не осталось и следа.
Впрочем, как и у меня.
– Лорд Арнел, – я выпрямила спину, вскинула подбородок и ответила ему тем же гневом, коим он столь щедро одарил меня, – а теперь, когда вы вот так смотрите в мои глаза, считая себя правым во всем, ответьте мне, о непоколебимый праведник, что вы сказали моей матери?
И Арнел глаза закрыл. Несколько секунд он дышал, определенно пытаясь прийти в себя, затем задал мне всего один вопрос:
– Как вы узнали?
Ни извинений, ни стыда, ни раскаяния. Одно лишь: «Как вы узнали?»
– И это все, что вас интересует? – холодно спросила я.
Дракон молча посмотрел на меня и более взгляда уже не отводил.
– У вас же превосходное владение ментальной магией, лорд Арнел. – Мне вдруг стало горько до слез. – И сведений о моей жизни у вас также предостаточно. Вы знали, вы превосходно знали, что у меня отнял профессор Стентон и как мне от этого больно. И вот вы, говоривший о любви ко мне, просто взяли и приказали моей матери убираться из вашего проклятого города. И вовсе не потому, что она могла причинить мне какой-то вред или же сообщить что-либо обо мне герцогу Карио, не так ли? Вы сделали это ровно по тем же причинам, каковые когда-то сподвигли профессора Стентона уничтожить мою репутацию и лишить меня семьи. И сделал он это исключительно по одной причине – чтобы я целиком и полностью принадлежала ему. Теперь это пытаетесь проделать вы, не так ли?
Ответом мне вновь было лишь молчание.
– Так как же я должна к вам относиться, лорд Арнел? – Да, мне хотелось услышать ответ.
Мне действительно хотелось этого.
И ответ был получен.
– Да, – с нескрываемой яростью отчеканил дракон.
– Да что?
И Арнел признал:
– Да, я делаю и сделаю все, абсолютно все, чтобы вы принадлежали мне целиком и полностью.
Я замерла. Вопреки моему собственному желанию, вопреки гневу, даже ярости, вопреки ненависти и злости, глаза заполнили слезы.
– А знаете, что является наиболее забавным в данной ситуации? – продолжил дракон, все так же пристально глядя на меня. – Что и мое отношение к вам, и мои устремления в отношении вашей персоны вам давно известны. Желаете в очередной раз услышать правду? Так вот она – я никогда не дам вам свободу. Никогда! Желаете знать почему?
– Нет, – прошептала я, чувствуя, как слезы срываются с ресниц.
Но лорд Арнел иногда бывал чудовищно жестоким. Вот и сейчас он хладнокровно растоптал меня, сообщив:
– Вы так наивно, лицемерно и тщетно убеждаете себя в том, что не испытываете никаких чувств ко мне, что это уже давно даже не забавно. Это неимоверно злит, Анабель. Я пытался дать вам время осознать свои чувства. Я так надеялся, что после случившегося в охотничьем домике вы, наконец, поймете, что испытываете ко мне. Я сдержал себя даже сейчас, хотя мог взять вас силой, но тут чувства подвели уже меня – я влюблен настолько, что, целуя вас, напрочь утратил счет времени. Однако, что бы я ни делал, вы этого никогда не оцените, не так ли?
Я слушала его с невыносимым чувством горечи, опустошенности и… нарастающего гнева!
Смахнув слезы, стерев их со своего лица с остатками всяческих чувств к этому мужчине, которые я с этого мгновения себе запретила навеки, я ответила:
– Да.
А затем, окончательно взяв себя в руки, перешла в наступление:
– С самого начала, с того страшного утра, как вы вломились в мой дом, вам было плевать на мои чувства! Но воистину забавно, что вас неимоверно злит тот факт, что мне плевать на ваши! И после этого вы смеете что-то говорить о лицемерии?!
Я перевела дыхание и завершила яростным:
