— Не припомню точно в какую из ночей, Адриан вдруг отреагировал нетипично, — продолжил Давернетти. — Мы находились в полицейском управлении, дела, дела, дела — пачки, стопки, целые талмуды. Мы не спали уже достаточно продолжительное время, в тщетной попытке найти убийцу. Мы, два сильнейших дракона Вестернадана, пытались решить уравнение, в котором неизвестных было полно, а после знака равенства всегда был труп, очередным цветком смерти распустившийся на снегу. И вдруг, что-то пошло не так. Адриан резко поднялся, и направился прочь. Я окликнул, он обернулся и мне стало не по себе – взгляд, Анабель, у него был не просто взгляд дракона, у него были налитые кровью глаза. Обернувшись на мой голос, он остановился… Знаете, в чем состоял весь ужас положения?
Я отрицательно покачала головой, в нервном напряжении слушая лорда Давернетти, ловя каждое его слово. Старший следователь невесело усмехнулся моему испуганному вниманию, и произнес:
— Весь ужас состоял в том, что в ту ночь никого не убили. Никого, Анабель.
Вдруг поняла, что слушаю его, практически не дыша… и уже понимая, что услышу дальше:
— Во все другие ночи, с начала убийств, Адриан прочесывал город, как и я. Это же была первая ночь, когда осознав бесплотность патрулирования, мы перешли к поискам маниакального убийцы, обложившись протоколами с мест преступлений и записями из архивов. Это была первая ночь, в которую Адриан был со мной. Выводы… Я полагаю, вы понимаете, какие выводы мы сделали.
Тяжелый вздох, и уже не глядя на меня, Давернетти вернулся к повествованию:
— На следующую ночь я запер Адриана сам. В тюрьме. На нижнем из ее уровней. И… все повторилось, Анабель. Напавшая на него отрешенность, последовавшее за тем безумие, и попытка покинуть тюремную камеру. Он гнул решетки, Анабель, он пытался их выломать, он не реагировал на мой голос, и… в эту ночь снова никого не убили. Никого. К утру Адриан сидел на каменном полу и молча смотрел на меня, и… у нас уже не оставалось сомнений в том, кто был убийцей.
— Боже, какой ужас… — потрясенно прошептала я.
— Более чем, — подтвердил лорд Давернетти.
Он потянулся к графину, налил себе противорвотного настоя до самого верха бокала, взял последний, и медленно сделав глоток, продолжил:
— Это было тяжелое, страшное осознание. Мы буквально не ведали, что делать. Предавать наши подозрения огласке было бы недальновидно, глупо, бессмысленно. А тех, кто явно желал обнародования фактов многочисленных смертей, становилось все больше. Город Драконов, как в целом и вся железная гора, по факту обладают независимостью, но кое-какие рычаги давления у империи все равно оставались, и проблемы начались, когда к власти пришел император Вильгельм Дайрел, а получил ее фактически, как вы полагаю, догадываетесь, герцог Карио, которого так никогда и не признал отец, но признавал кровный брат. Признавал, и полностью доверял. Таким образом управлять империей стал Коршун Карио. Что это означало для нас? Попытки проникновения на наши территории многочисленных ревизоров, появление магов, которые пытались скрыть свою магическую сущность, но что-то старательно вынюхивали и много других неприятностей, которые в сложившейся ситуации мы не могли себе позволить. А потому, когда герцог предложил брачный союз в обмен на прекращение «проверок», мы были вынуждены согласиться. В браках подобного уровня, время от заключения помолвки, до собственно свадьбы — составляет год. Целый год, Анабель, а в тот момент время стало той ценностью, отказаться от которой мы не могли себе позволить.
Он сделал еще глоток, помолчал, вздохнул, бросил на меня несколько виноватый взгляд, и сообщил:
— Все пошло не по плану с первой встречи Адриана и Елизаветы Энсан Карио. Она должна была покинуть Вестернадан сразу же, после помолвки, как и полагается, как и следует поступать в случае брачных союзов подобного уровня, но…- взгляд в мои глаза и тихое, — девчонка влюбилась.
Усмешка и почти с горькой издевкой:
— Они были красивой парой. Арнел, замкнувшийся в себе, подавленный страшным осознанием, мрачный как горы в самый жуткий мороз, и Лилибет, солнечная, ясная, красивая, такая юная, откровенно льнувшая к нему… Элизабет Карио Энсан отказалась от брачного подарка, который должна была получить в соответствии с традициями, всёе чего она желала — быть с Адрианом. Знаете, такая искренняя, чистая, светлая любовь… рядом с ней Адриан начал оттаивать. Но ночи… все ночи он проводил в тюрьме, Анабель. Каждую ночь. Едва солнце заходило за горизонт, я запирал Адриана на нижнем уровне полицейского управления. И убийств больше не было.
О, Боже…
