Я же, вновь перенесясь мысленно в тот страшный вечер, заставила себя вспомнить детали, моменты, мелочи, упущенные мной. И вспомнила волосы. Светло-золотистые, украшенные золотыми нитями волосы леди Энсан. Почему-то в тот миг я не обратила внимания на эту деталь, но сейчас — в высшем обществе ни одна прическа и ни одно событие не предполагает распущенных волос. Это считается признаком дурного тона и не допускается ни на одном мероприятии. Но волосы леди Елизаветы Энсан Карио были полураспущены, именно полураспущенны, а не растрепались. Это была прическа. Провокационная, не допустимая в обществе, но именно прическа. И леди Энсан она удивительно шла… Могла ли девушка из высшего общества не знать, в каком виде она становится наиболее привлекательна? Нет. Могла ли она сама сотворить прическу, вплетя золотые нити в волосы? Снова нет.
А значит, там была горничная.
— Итак, — я вдруг преисполнилась совершеннейшим спокойствием, выстраивая логическую цепочку событий, — в домик в горах молодожены прибыли по отдельности. Для начала — леди Энсан и ее горничная, и лишь после лорд Арнел, не так ли?
Говорить об этом лорд Давернетти определенно не желал, но все же кивнул.
— После прибытия лорда Арнела горничная покинула домик, оставляя жениха и невесту наедине, и…
Я осеклась на этом моменте.
Когда-то давно, в той, другой жизни, когда я была просто Анабель Лили Ваерти и была в восторге от мысли о том, что вскоре мистер Жорж Доннер станет моим супругом, моя горничная, несколько подтрунивая надо мной, интересовалась, лепестками каких цветов устелить наше брачное ложе. При одной мысли об этом я безумно краснела и смущалась, но сейчас… Первая ночь брачующейся пары, это так важно. Этому придается столько значения, внимания, ответственности…
И цветы.
Лепестки тех же роз, в условии суровых зим и вечного снега Вестернадана крайне стремительно потеряли бы свою привлекательность, а значит доставкой цветов занимался маг. Маг, которому лорд Давернетти доверял абсолютно и полностью, потому что он, как глава полицейского управления, явно предпочел принять все меры безопасности.
— Миссис Тодс! — сказала я, с вызовом взирая на старшего следователя. — Горничной леди Элизабет Карио Энсан в тот вечер была миссис Тодс, не так ли?
Напряженно выдохнув, лорд Давернетти, более чем мрачно глядя на меня, прошипел:
— Анабель, вы меня пугаете.
— Мисс Ваерти! – отчеканила я.
— Как мисс Ваерти вы пугаете меня еще больше, — язвительно вставил полицейский.
Но все же был вынужден согласиться с моими выводами:
— Да. Горничной леди Энсан в тот проклятый день была миссис Тодс. Но я искренне не понимаю, как вы до этого додумались?
— Цветы, — я мило улыбнулась, — вы забыли о такой маленькой детали, как цветы. Постель новобрачных обыкновенно украшают лепестками роз, это ведь так романтично, и позволяет сделать эту ночь особенной для пары, которую впереди ждут все тяготы совместной жизни. А единственным магом, способным более чем позаботиться о лепестках роз, является миссис Тодс, увязнувшая по самую шею в обязательствах перед вами. Так с чьих слов вам известно о произошедшем интимном акте, лорд Давернетти?
Полицейский… промолчал.
— И еще вопрос, — продолжила я, с азартом гончей, напавшей на след, — кто распорядился о цветах? Чья это была идея? И настаивала ли на этом сама леди Энсан?!
Лорд Давернетти застыл.
В этот момент вернулась миссис МакАверт с кувшином противорвотного настоя, наполнила бокал для лорда старшего следователя, и получила вопрос от меня:
— Миссис МакАверт, кто решил, что спальню для едва обручившихся лорда Арнела и леди Энсан, следует украсить лепестками роз?
Домоправительница ответила не сразу. Расположив кувшин на столике, она постояла, припоминая события того дня, и ответила:
— Леди Арнел. Матушка лорда Адриана Арнела.
Я с некоторым торжеством посмотрела на лорда Давернетти, который еще не осознал то, к чему уже пришла я.
— Прошу прощения за вопрос, миссис МакАверт, но не могли бы вы мне сообщить, почему именно леди Арнел взяла на себя столь оригинальные обязанности? Насколько я знаю, обыкновенно, это входит в круг обязанностей личной горничной леди, вступающей в брак.
Оправив черное платье, а затем и белые манжеты на рукавах, миссис МакАверт посмотрела на меня и сказала:
— Ваша правда, мисс Ваерти. Это действительно обыкновенно, задача личной горничной, но старая леди Арнел пришла в некоторое замешательство, едва стало известно, что ни о каком украшении брачного ложа, столь бесстыдно настаивающая на этом леди, и не помышляла. Это… в некоторой степени показалось нам возмутительным. И потому, леди Арнел взяла заботу о столь интимном моменте на себя, сделав заказ в цветочной лавке. И раз уж миссис Тодс предстояло украсить спальню, ей же поручили приготовить молодую к… ночи. Простите, вероятно, мне не следует вам говорить все это, я понимаю, что цербер вашей нравственности в данный момент нас не слышит, но судя по взгляду миссис Макстон, едва я покину полог беззвучности, меня ждет очередное моральное наставление. У вас еще есть ко мне вопросы?
