— Чтобы насладиться друг другом.
Да, я смогла!
— А теперь главный вопрос — что пошло не так? — спросила я, у явно потешающегося над моим смущением лорда Давернетти.
И потешаться он перестал.
Теперь ему потребовалось собраться с мужеством, чтобы честно сообщить:
— Я не знаю, Анабель.
Давернетти отвел взгляд. Посидел, несколько скривившись, словно пытался сдержать ту ярость, которая в нем, от чего-то полыхнула, затем зло, отрывисто, рубленными фразами отчитался:
— Молодые уединились в горах, в охотничьем домике. Я должен был прибыть за полчаса до заката, после чего Адриан проследовал бы… в мое поместье, мы обустроили каменный мешок способный выдержать его в любом состоянии там, я же передав леди Энсан ее прислуге, обеспечил бы отъезд из города. Но по прибытию в домик… я нашел только свечи. Очень много свечей, все еще горящих, расставленных по кругу на каменном полу в гостиной. Свечи, сломанную мебель, и повсюду кровь…
Вздох, и ожесточенное:
— До заката оставалось больше часа. Я приехал раньше, да. Чувствовал, что что-то не так. И, как оказалось, был прав. К утру я нашел Адриана на дне ущелья. К этому времени мертвая леди Энсан, которую нашли вы, уже лежала в морге.
Едва дыша, я смотрела на утратившего всю свою язвительность, колкость и саркастичность старшего следователя, и… просто не могла не спросить:
— А что помнит о произошедшем лорд Арнел?
Взгляд на меня, тяжелый вздох, и сказанное со скабрезной усмешкой:
— Интимный акт, моя дорогая Анабель, исключительно интимный акт. Надеюсь, вас не коробит данная формулировка?
— Надейтесь, — ледяным тоном ответила я.
Но полицейский был прав — формулировка покоробила. Невероятным, непостижимым образом — покоробила. Мысль о том, что лорд Арнел и леди Энсан… Даже сама мысль об этом была для меня крайне неприятной.
Когда-то я испытала что-то подобное, узнав, что Жорж женился и пара уже ждет наследника. К этому моменту я уже целиком и полностью погрузилась в научный труд профессора Стентона, но тот день, день в который моя бывшая подруга, с подробностями живописала произошедшее, встретив меня на выходе из библиотеки… тот день я запомнила. Почему-то запомнила.
Но прошлое следует оставлять в прошлом.
— Итак, — вернулась я к теме нашего разговора, — лорд Арнел и его невеста уединились в горах, в охотничьем домике, и консуммировали брак, собственно еще до брака. Я правильно вас поняла?
Лорд старший следователь кивнул.
— И лорд Арнел не помнит ничего, кроме самого акта консуммации? — удивительно, я смогла об этом говорить.
— Нет, — подтвердил мою догадку лорд Давернетти.
Я же сидела, сцепив руки на коленях, и вспоминая ту страшную ночь приезда в Вестернадан, завывающий ледяной ветер, скрип снега, сотрясающуюся в агонии девушку. И вот тут кое-что не сходилось!
«Обладать любимой женщиной, прикасаться к ее коже, остаться с ней, там, где сплетению тел не помешают ни условности, ни одежда».
Но одежда на леди Энсан была. И вовсе не ночная рубашка, а платье — удивительно красивое, сверкающее вышивкой белое платье. И, допустим, если снять его сама, или с помощью лорда Арнела она еще могла, то вот надеть…
— Вы лжете! — с негодованием проговорила я, глядя в темно-зеленые глаза дракона. — Вы сидите, и нагло мне лжете!
Давернетти вскинул бровь, выражая всем своим видом, что не сыскать на свете большего праведника, чем он сам, но…
— «Сплетению тел не помешают ни условности, ни одежда» — это ваши слова, — напомнила я. И добавила: — Вы, очевидно, забываете, что погибающую леди Елизавету Карио Энсан обнаружила я. А у меня достаточно хорошая память, чтобы отчетливо помнить в какой одежде убитая была мной обнаружена. И это было платье, лорд Давернетти. Помолвочное платье. Знаете, чем платья для столь значительных событий, отличаются от повседневных?
Полицейский промолчал, пристально глядя на меня.
— Шнуровка корсета расположена сзади! И платье не возможно ни снять, ни надеть без посторонней помощи. Без квалифицированной посторонней помощи. И если горничная, имеющая подобный опыт, справляется с подобной задачей легко, то мужчина — едва ли. А теперь, глядя мне все так же в глаза, повторите еще раз, что вы там говорили мне об интимном акте?
Повторять лорд старший следователь не стал, он все так же смотрел на меня медленно темнеющим взглядом, и напряженно молчал.
— Знаете, — я села ровнее, хотя ровнее и так уже было некуда — корсет неимоверно давил, — я полагаю, все произошло несколько иначе, чем вы полагаете.
На этот раз не став отмалчиваться, Давернетти вопросил:
— И как, по-вашему, все произошло, Анабель?
— Мисс Ваерти! – отрезала я.
Он кивнул, принимая и мое негодование, и мое требование.
