И я даже не стала его поправлять, как и он, оглушенная страшным осознанием. И даже больше, в отличие от полицейского, я присутствовала в момент гибели прекрасной юной девушки в изумительном белоснежном платье, на котором расцветал кровью алый цветок смерти. Я все это видела, и я слышала сказанное ею: «Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите…»
Была ли вина в ее словах? Я сейчас отчаянно пыталась вспомнить это. Имелся ли хоть отголосок вины, в искаженном болью голосе?
— Мне сложно… делать выводы, — так же тихо ответила ему.
Давернетти отвернулся, глядя в стену, с какой-то дикой тоской и болью, затем едва слышно произнес:
— С вашим появлением в этом городе, появилось ощущение, словно в воздухе пахнет весной… И то, что вы сделали для Адриана… Для него невыносимым грузом было полагать, что именно он являлся убийцей всех этих девушек. И вот появляетесь вы. Как последний подарок Стентона, сделанный нам с того света. И вы опровергаете вину Адриана. Он начал жить, Анабель, лишь когда вы доказали, что его причастность к убийствам являлась только косвенной. Несомненно, ни он, ни я, никогда не забудем о тех, кого не сумели спасти, о тех, кого пришлось хоронить, о тех, кто был убит. Это останется в болью в нашей душе, камнем в груди, но…
Он умолк на мгновение, и все так же не глядя на меня, выдохнул:
— Но я не знаю, как скажу брату о том, что кровь леди Энсан на его руках.
И на этом с эмоциями было покончено.
Лорд Давернетти резко выдохнул, повернулся ко мне, закинул ногу на ногу, и спросил:
— Вы полагаете леди Елизавета, которая доподлинно не ведала даже о том, что способна оставлять следы на железе, знала о технике проведения ритуала пробуждения зверя?
— Дракона, — поправила я.
Полицейский вновь вскинул бровь.
Я же невольно посмотрела на домоправительниц – обе экономки ответственно сидели на страже моей нравственности, а еще они были рядом, особенно миссис Макстон… ох, мне бы не помешала сейчас чашечка чаю. Успокоительного, с мятой и вербеной, или бодрящего, с цитрусовым привкусом.
— Профессор Стентон был не единственным ученым, к которому обратился со своей проблемой герцог Карио, — я вновь начала разглаживать складки на платье, это немного успокаивало. — Помимо нас работало еще несколько групп. Плюс, вероятно, сам герцог Карио и… его дочери. Понимаете, пробуждение инстинктов и формы зверя в оборотнях…
И тут я осеклась.
Я осеклась!
Подняла потрясенный взгляд на лорда Давернетти и голосом, сиплым до хриплоты, спросила:
— Вы помните размеры лорда Арнела, когда он перекинулся в дракона?
Старший следователь посмотрел на меня с некоторым недоумением.
— Дракон… — у меня голос срывался, — у дракона пять когтей на лапе! Пять! А рваная рана от шеи до низа живота леди Энсан, была нанесена чем-то одним!
В сильном нервном волнении, я поднялась, нервно шагая из стороны в сторону, и припоминая иллюстрацию, продемонстрированную мне профессором Наруа. Почему я в тот момент ни на секунду не подумала об уже схваченной виверне? Я видела виверну женского пола, и у нее не было никаких шипов на хвосте. Был хвост. Змеиный хвост. Никаких костяных наростов, способных нанести повреждения подобные тому, что наносит меч, полоснувший по телу.
Остановившись, я развернулась к лорда Давернетти, напряженно следящему за каждым моим шагом, и спросила:
— Тело леди Елизаветы Карио Энсан все еще находится в морге?
— Да, — с явной неохотой подтвердил полицейский.
Кивнув, принимая его ответ, я практически потребовала:
— Разыщите профессора Наруа, отправляйтесь вместе с ним в морг, и позвольте ему осмотреть труп. Потому что, если я права, «зверь» — именно мужского рода, она так и сказала перед смертью «зверь проснулся», все еще находится в Вестернадане. И это не дракон, и не оборотень – это мужская особь, результат смешения данных видов. И да, по поводу вашего вопроса о том, могла ли покойная леди Энсан использовать заклинания трансформации — вполне. У нее был магический дар, несомненно, ей доводилось присутствовать при подобных ритуалах – и свечи, расставленные по кругу прямое тому подтверждения, а слова заклинаний выучить не сложно, если слышать их приходилось не раз. Кое-какие знания у нее абсолютно точно были, добавить к этому влюбленность, что делает нас слепыми и самонадеянными, и получим девушку, которая просто хотела остановить все это. Которая вовсе не желала, чтобы этот город утонул в крови. Поторопитесь, потому что, если моя догадка верна, убийства начнутся снова.
Лорд Давернетти поднялся, пребывая в сдержанном, но заметном волнении.
— Нарелл где? – спросил он.
— Устроился на должность мага иллюзиониста, — сообщила я.
— Всегда говорил, что именно в этом его истинное призвание, — съязвил Давернетти. И внезапно сказал: — Анабель, если я могу для вас что-то сде…
— Забудьте! — оборвала я его речь. — Просто забудьте обо мне, это будет лучшим из всего, что вы можете для меня сделать.
Дракон окинул меня мрачным взглядом, движением руки убрал полог, и поспешил покинуть подземелье.
