Едва полог исчез, обе экономки поднялись, сопроводили уход лорда старшего следователя настороженными взглядами, еще больше настороженности досталось мне.
— К ОрКолину! — обозначила я следующий пункт нашего следования.
***
Генерала не в самом лучшем расположении духа, мы обнаружили на конюшне.
Он стоял, сгорбившись и упираясь в стойло, напротив своей лошади, которая нервно перебирала копытами, вздрагивала, тяжело дышала, и в целом вела себя излишне возбужденно.
Заметив наше появление, ОрКолин кивнул на кобылу и спросил:
— Видишь? Возбужденная.
— Генерал ОрКолин, ваше фривольное обращение, вовсе не на пользу честному имени мисс Ваерти! – миссис Макстон, наконец, получила возможность высказаться, а поводов и негодования у нее накопилось изрядно.
Оборотень, лениво оглянувшись на мою почтенную домоправительницу, язвительно произнес:
— Миссис Макстон, вам не в экономки, вам бы настоятельницей в пансион благородных девиц, самое место вам там, серьезно говорю.
— Генерал, — возмутилась уже я.
— Прости, малышка, — ничуть не виновато пожал могучими плечами оборотень. И вновь посмотрев на лошадь, в мрачной задумчивости произнес: — Возбужденная.
Миссис Макстон возмущенно выдохнула, миссис МакАверт отличалась большей выдержкой, и меньшим стремлением оградить мою нравственность от пагубного влияния окружающих, а потому, позволила себе осведомиться:
— В каком смысле, генерал ОрКолин?
Он хотел было ответить, но глянув на миссис Макстон, махнул головой и сказал:
— Анабель, объясни.
Объяснять особо было нечего.
— У оборотней лошади приучены конкретно к каждому из гвардейцев. Не просто приучены — магически закреплены. Потому что оборотни для лошадей остаются хищниками, соответственно без магического влияния, ни одно животное не повезет на себе, условно говоря, волка. А сейчас мы с вами имеем неудовольствие наблюдать, что магическая связь генерала ОрКолина с его лошадью была нарушена, и объективно – лошадь видит перед собой хозяина, субъективно – ощущает зверя. Отсюда и нервное возбуждение.
Выпалив все это, я поймала на себе немного насмешливый взгляд генерала, и он объяснил свою насмешку:
— Как на экзамене оттараторила.
Повернулся к лошади, вздохнул и неожиданно громко добавил:
— А вообще все по делу. Только вот я не понял, с чего это кобылка моя взбеленилась, и почему именно сейчас.
И тут мы все услышали голос, который я лично слышать бы не очень хотела:
— Именно сейчас «что»? — вопросил входящий на конюшню лорд Давернетти.
ОрКолин, судя по взгляду исподлобья, полицейскому рад так же не был, но право исполнительной власти уважал, а потому ответил:
— Именно сейчас, когда император с Арнелом и императрицей поехали на прогулку по горам.
В следующий миг, все, что мы видели, это лорда Давернетти, стремительно уносящегося на своем черном жеребце в сторону принадлежащего поместью Арнелов леса, и довольно широкую, но очень-очень многозначительную усмешку генерала. И нет ничего удивительного, что в итоге мы все в некотором вопросительном возмущении смотрели на ОрКолина, а тот, молча извлек из-за пазухи маленького волчонка, весело подмигнул ему и сказал, отпуская:
— Беги, малыш, потрудился на славу.
И проведя полицейского столь нехитрым образом, оборотень, махнул головой, подзывая меня, и едва я подошла, сказал:
— Слушай, детка, полицейский этот твой всех гадин механических уничтожил. Вместе с колбой. Я ему передал все, как ты и сказала, а результат меня не впечатлил, должен признать. Чего делать будем?
Я постояла с открытым ртом, жестикулируя то на оборотня, то на волчонка, сыто потрусившего в сторону леса, то на вход в конюшню, потом сдалась. Действительно, чего это я? О том, что Давернетти идет к нам ОрКолин знал, оборотни шагов за двести драконов почуять могут, а ОрКолин из оборотней был сильнейшим, о том, что волчонка подманить оборотню ничего не стоило, я тоже знала, ну и собственно причины своего поступка генерал озвучил, так что…
— Я уже думала, они что-то сделали с вашей лошадью, — выдохнула в сердцах.
— С Былинкой моей? Ты что, Анабель, моя кобылка меня всегда узнает, тут уже и магсвязи не надо, а волчонка я полицейскому жеребцу думал подкинуть, а тут слышу, вы идете.
И мы все посмотрели вслед мчавшемуся к лесу лорду Давернетти.
— Так чего делать будем? — спросил повторно, но уже гораздо более серьезно ОрКолин.
— Генерал, — я подошла чуть ближе, — сколько дочерей у герцога Карио?
Оборотень почесал подбородок, видимо подхватил блох от волчонка, подумал и ответил:
