Она сама не знала, что с ней происходит. Казалось бы, ничего серьезного не произошло — ее всего лишь поцеловали, мацнули за ногу и ударили, не согласившись с ее отказом, — но Даше казалось, что произошло как раз-таки самое худшее. Ей хотелось содрать с себя кожу, вымыть губы с кислотой, вырезать те куски тела, где он касался ее. Конечно, до этого она была целовалась с разными парнями, со многими парнями, и иногда даже с абсолютно незнакомыми ей парнями, но все это было в прошлом. После появления в ее жизни Артема и уж точно после их свадьбы она и подумать не могла о том, что ее будет целовать кто-то, кроме него. И ведь всего этого можно было избежать, если бы она один раз, всего лишь один раз дала Ткачуку четко понять, что ничего не будет. Что не дало ей с самого начала сказать Данилу, что она не заинтересована в нем? Почему она не могла точно ответить ему, не давая каких-то ложных надежд? Зачем шла на поводу у него, постоянно подыгрывая? Зачем дорожила деловыми отношениями, построенными только на откатах? Зачем села в машину, если могла сама найти такси и спокойно уехать домой? Серега и Ксюша предупреждали ее, говорили, что стоит быть осторожнее с Ткачуком, но Даша была слишком самоуверенной, и потому поплатилась за это.
Взгляд ее наткнулся на зеркало на стене и Юдина увидела себя в отражении. Порванные на коленках джинсы, откуда выглядывали стесанные об асфальт колени, поцарапанные до крови локти и ладони, кровь Ткачука на костяшках пальцев правой руки, царапина на щеке, обкусанные и распухшие губы, чуть размазавшаяся из-за потекших слез тушь, взлохмаченные волосы, и еще, возможно, синяки по одеждой… В этом отражении Даша видела ту версию себя, которая жила ее жизнью несколько лет назад. Той жизнью, от которой она отказалась ради жизни с Артемом. Той жизнью, когда она общалась с мутными личностями, шаталась по злачным местам и ввязывалась в драки, в которых не выходила победительницей, когда получала по лицу за отказ или несогласие. Она и не думала, что когда-нибудь вернется к прежним временам, но просчиталась. Она думала, что та, прежняя Даша, навсегда пропала и больше никогда не вернется — она выросла, а во взрослом мире нет места подросткам-рокерам. Вот только та Даша никуда не делась — все это время она была здесь, просто маскировалась за другой одеждой. Она смогла убедить себя в том, что она стала другим человеком, что она обладает властью, что у нее есть статус и уважение… Возможно, у нее все это и вправду было, но пару минут назад она все это потеряла и вернулась к тому, с чего начинала — к той Даше Юдиной, которая позволяла относиться так к себе.
Уставившись на свое отражение в зеркале, Юдина отчаянно соображала, что ей делать. Домой ехать в таком виде уж точно нельзя — Артём сойдёт с ума, если увидит ее такой, и бог знает чего натворит. К дедушке тоже нельзя — незачем его зря волновать. Показываться на глаза и обращаться за помощью к парням тоже не хотелось — они точно все расскажут Артёму. Подруг, кроме Ксюши, у нее не осталось, а к Ксюше тоже обращаться не хотелось, ведь через нее Серега наверняка все узнает и точно доложит Князеву. Оставалась лишь теть Оля, мама Артема, которая наверняка могла и помочь ей, и сохранить все в тайне…
Неожиданно она услышала, как в гараже по соседству грохнула дверь и чьи-то гулкие шаги раздались по офису — у Даши на мгновение замерло сердце в груди. Она испугалась, что это мог ее догнать Ткачук, что мог за чем-то приехать Серега или Илья, что… Но Даша не успела додумать, что еще могло произойти. Через пару секунд распахнулась дверь ее кабинета, включился свет, и на пороге появилась крупная мужская фигура. Вот именно его она хотела видеть сейчас меньше всего.
— Еб твою мать… Что произошло? — спросил Илья, присаживаясь на корточки перед девушкой. — Что ты вообще тут делаешь?
— Ты следил за мной? — вопросом на вопрос ответила Даша, отведя взгляд в сторону.
Она не знала, что соврать ему. Да и что правдоподобного можно было сказать, когда она сидит в двенадцатом часу ночи на полу в офисе, где ее точно в это время быть не должно, вся в ссадинах, со следами крови на коже и ее всю трясёт? Вряд ли он поверит в историю о том, как она шла и случайно упала, споткнувшись, и стесала себе колени, а по пути решила заглянуть в офис, поискать тут аптечку и немного отдохнуть.
— Я чинил машину, уже сворачивался, когда заметил приоткрытую дверь в офис, — ответил он, все ещё ошарашено разглядывая девушку. — Решил проверить, кто тут лазит, свои или чужие… Что произошло? Как ты вообще тут оказалась?
Девушка молчала, не зная, как ему соврать. Но Волков опередил ее, догадавшись обо всем.
— Погоди… Ты разве не к Ткачуку должна была поехать? Твою ж мать…
Он догадался. Илья резко выпрямился и, заложив руки за голову, стал ходить из стороны в сторону, громко матеря Ткачука. Потом резко остановился, в один шаг преодолел расстояние между ними и произнёс:
— Прости, давай помогу, — он подал ей руку и помог подняться на ноги. — По пути расскажешь.
